Я покосился на притихшую девушку.
- Не уверена, что схема древняя, - произнесла она, - если что-то и оставалось от волхвов, то в начале двадцатого века там все основательно разломали и перестроили. Катушки и провода свежие, а идея насадить мегалиты «ведьминого круга» на металлические штыри – это вообще варварство.
- Может быть, - не стал с ней спорить Гоша. – Мы с Мишей ничего не трогали, что досталось в наследство, с тем и работали. Разве что изоляторы он заменил на современные, поскольку старые заглушки разрушились, из-за чего батарея постоянно разряжалась.
- Не понял, - прервал я, - уточните для тех, кто в танке. Те черные камни в кругу насажены на железные штыри? Зачем?
- Они как громоотводы. Верней, молнеприемники, - Гоша кивнул на Веру: - Она лучше объяснит. Я сам знаю только, что между двумя выходами во время грозы обязательно образуется электрическая дуга, потому что встроенная батарея не держала заряд. Миша над ней долго колдовал и вроде бы что-то стало получаться, но все равно энергии хватает только на пару разрядов.
- Там поэтому выжженная поляна вокруг?
- Мегалиты базальтовые, - пояснила мне Вера. – А базальт это магматическая пористая порода, в которой пустоты заполняются другими минералами. Бывает, что кварцем или халцедоном, но в нашем случае, как установили ученые, глыбы содержат значительные вкрапления самородного железа – феррита. Молния охотно бьет в железные предметы, поэтому на капище Перуна они частые гости. Ну, а тот, кто просверлил камни и вставил в них железную сердцевину, и вовсе создал проводящий электричество контур, где базальт выступает изолятором, а стержень – проводником. Потери энергии уменьшились, а емкость заполняемой батареи стало возможно регулировать с помощью специальных изоляционных заглушек, находящихся внутри колонн в подземной комнате.
У меня натурально отвисла челюсть.
Гоша благодарно кивнул Вере и пояснил специально для меня:
- Волхвы ждали, когда молния сама ударит в мегалит, для них это означало присутствие бога на церемонии, но граф Огафьев-Черный ждать не желал. Он вознамерился открыть портал с помощью молний, для чего пригласил Петербургского профессор физики. Тот усовершенствовал устройство подземной камеры, но то ли знаний ему не хватило, то ли времени, то ли граф в итоге передумал. Короче, ничего у них толком не вышло. Во всяком случае, подтверждающих это фактов мне найти не удалось, хотя немец писал, что устройство открытия портала у Огафьева вроде как однажды сработало, только я этому не верю.
- Не веришь, но делаешь?
- А что мне остается? - ответил Гоша, пожимая плечами. - В начале двадцатого века электричество представлялось самой могущественной силой из всех возможных. Для немцев же имел значение факт, что продвинутая технология, доступная древнему народу, говорила о его сопричастности к великим тайнам. Они притащили с собой генератор, чтобы провести научный эксперимент. Впрочем, Миша тоже считал, что генератор маломощный и никакой портал не откроет.
- Конечно, не откроет, - подтвердила Вера. – Шуму наделает, но полезного КПД от него в этих условиях – ноль целых ноль десятых.
- А как же легенда? – не унимался я. – Как же совет «идти по менгирам»? Где тут место молниям?
- А что такое «идти по менгирам»? – вопросом на вопрос ответил Гоша. – Молчишь? Потому что не знаешь. И никто не знает. А молнии, электричество – это сила и наука! Фон Берг был очарован изяществом решения, он писал, что молния не только пугала необразованную толпу, но и давала сигнал Хранительницам. Если повторить церемонию точь-в-точь, то Хранительницы Пути явятся смельчаку и, возможно, сами пригласят его в Артанию.
Вера скрестила на груди руки:
- Значит, ты устроишь электрическое шоу, впечатлишь сенатора и призовешь на всполохи Хранительниц для переговоров?
- Мы с Мишей хотели обойтись без Хранительниц. «План Б» таков: мы прячем меч у алтаря заранее, а потом в присутствии зрителей запускаем молнии и громко кричим, что артефакт материализовался. Типа был рожден из копья Перуна. Сенатор хватает меч и, довольный, проваливает восвояси. А мы переводим дух и жмем друг другу руки. Все счастливы.
- Ну, ты даешь! – восхитился я против воли.