После этого Нимфадора повадилась регулярно оставаться у него на всю ночь. Он прижимал ее к себе во сне, Тонкс умирала от счастья.
Единственной неприятностью было то, что пара рыжих близнецов каким-то образом узнали о том, что профессор Снейп проводит ночи не в одиночестве. Память парням он подчистил, а на свою спальню наложил все возможные блокировки — теперь следить точно никто не мог.
Однако если на девятнадцатилетней девушке ночные развлечения никак не отражались, то тридцатитрехлетний мужчина выглядел наутро после пяти часов сна довольно помято.
Ситуацию усугубляло и то, что в апреле Снейп не на шутку увлекся каким-то исследованием и стал пропадать в лаборатории. Тонкс он туда не пускал, да ей были и не особо интересны детали. Она ждала его в личных покоях, листая маггловские журналы. Снейп возвращался за полночь, иногда заставая ее уже спящей. На ней он время, тем не менее, не экономил, темперамент у самого мрачного человека Хогвартса оказался таким ярким, что спал он с ней каждую ночь. А голову мыть снова перестал, что при его природных данных было сродни катастрофе.
Тонкс замечаний не делала. Но, однажды, когда она, перебирая, распутывала пряди длинных черных волос, Снейп отвлекся от чтения очередной скучной статьи и обратился к ней очень серьезно.
— Тебя это раздражает?
Тонкс, сидевшая, на подлокотнике его кресла, моментально поняла, о чем он, и покачала головой.
— Нет, совершенно нет.
Снейп кивнул.
— Хорошо. Мне так и показалось, — и он вернулся к чтению.
Тонкс была странной, иногда Снейп ловил себя на ощущении, что ей чем хуже, тем лучше. Потом он, правда, понял, что ей действительно было все равно, как он выглядит. Не будь Северус так увлечен чтением, он обязательно заметил бы ее ликование. Он спросил! Ему важно ее мнение! Он не хочет ее огорчать и даже готов помыть ради нее голову!!!
Кажется, если бы кто-то в тот момент убил ради Тонкс дракона, она бы даже не заметила.
Впрочем, когда они встречались в январе у него дома, он всегда следил за своим внешним видом. Но тогда это происходило далеко не каждый день, а с волосами Снейпу, действительно, не повезло. Чтобы выглядеть пристойно, их стоило мыть едва ли не каждый день, на что он методично забивал, пока у него никого не было, и продолжил с ее благословения теперь.
В конце весны декан Слизерина снова начал натаскивать Тонкс по всем предметам из училища, правда, теперь она схватывала куда быстрее, а после занятий всегда оставалась у него... И уроки продолжались уже в другой плоскости.
Снейп видел, как она становится женщиной. Лишение невинности имело мало отношения к этому процессу. Вопрос заключался в практике и, как ни странно, доверии. Постепенно он перестал чувствовать, что рядом с ним неопытная девочка. Да и Тонкс открывалась с разных, иногда очень неожиданных сторон, так что он задумывался: его ли это влияние или она от природы такая. Фактически он делал ее под себя, но и почва была благодатная — она не то чтобы не возражала, а ловила каждое его слово и соглашалась абсолютно на все.
Когда-то в юности, в компании Лестренджей и Люциуса при нем обсуждали, что бывают женщины, которым нравится анал. О том, что ему однажды попадется именно такая, Снейп конечно, и не думал. А ей понравилось! Он даже не собирался, но чертова легилименция! Ее заводило, когда его пальцы касались там — словно он имел право абсолютно на любое действие с ее телом.
И дарованная власть пленяла.
Неожиданно после этого Тонкс впервые назвала его на «ты» и по имени. Потом, правда, снова вернулась было к «вы», но Снейп пригрозил, что теперь знает, как заставить обращаться к себе по имени. Тонкс этой угрозой иногда пользовалась, провоцируя его на грубость, хотя он старался не причинять ей боль.
«Северус... Северус...» — повторяла она сначала про себя, привыкая к суровому, холодному звучанию его имени. А он смотрел и не мог насмотреться.
После всех странных событий в конце учебного года Снейп несколько дней провел у нее дома. Родители Тонкс уехали в очередное «второе» медовое путешествие, оставив особняк на дочку. Тонкс с трудом удалось заманить Северуса в гости.
Пройдя через забор, обвитый плющом, она взяла его руку и достала перочинный ножик. Снейп все понял и попытался ее остановить — такое делалось один раз на всю жизнь. Но она, глядя на него с привычной преданностью, только заулыбалась, подумав, что это очень взвешенное решение. Она хочет, чтобы ее дом всегда был для него открыт. Даже, если они прекратят все отношения, даже если «твой Темный Лорд воскреснет, и ты переметнешься на его сторону. Мой дом — твой дом». Снейп резонно заметил, что, вообще-то, это — дом ее родителей. Но Тонкс отмахнулась: в первую очередь, особняк — убежище, которым она хочет поделиться. Аргумент оказался для прожженного слизеринца весомым, и Снейп протянул ей руку.
Дом Тонксов находился в небольшом, очень уютном и совершенно запущенном саду. Ничего общего с аккуратно постриженным газоном вокруг дома Эвансов. Снейп не хотел сравнивать, но он второй раз в жизни был в доме девушки, с которой его связывали так или иначе приятные чувства. Впрочем, внутри было чем-то похоже: тут тоже царил идеальный порядок. Гостиная в теплых тонах, масса бесполезных безделушек, которые должны создавать атмосферу уюта, уйма семейных колдографий на стенах. Судя по всему, родители Тонкс искренне любили друг друга. Совсем молодые, они обнимались и целовались на каждом снимке.
Снейп помнил Андромеду по школе. Она заканчивала Хогвартс, когда он попал на первый курс. Сложно было сопоставить образ высокомерной мисс Блэк с девушкой, дурачившейся на снимке с молодым человеком, который был чуть ниже ее ростом.
Впрочем то, что дом этой женщины окажется настолько теплым, он тоже не предполагал. Сбоку виднелась такая же уютная кухня. Снейпу от всего этого было не по себе. В такой обстановке он чувствовал себя не к месту. Зато когда они вошли в комнату Тонкс, хотелось рассмеяться. И зажмуриться. Дело было даже не в царящем хаосе — бардак у нее был знатный. Цветовые предпочтения Нимфадоры ужасали.
Позже, лежа на ее оранжевой простыне, Снейп спросил:
— Не понимаю, как девушка, живущая в таком месте, могла заинтересоваться таким типом, как я.
— Так я эту комнату обставила в двенадцать лет назло маме. А потом так уже и повелось, я как-то привыкла. Тем более, с моей шевелюрой так проще мимикрировать под мебель.
Он не хотел оставаться тут даже на ночь, но провел в особняке Тонксов три дня. В конце концов, у него начался отпуск. И имел же он право впервые за столько лет позволить себе забыться и расслабиться. Ни в Хогвартсе, ни у себя дома он этого не получалось.
Правда, из забытья его вырвал свежий выпуск «Пророка» — сбежал Сириус Блэк. Призраки прошлого возвращались. Настроение капитально испортилось. И хотя в воскрешение Темного Лорда Снейп верил все меньше, он все-таки оставил слегка разочарованную Тонкс и спешно вернулся в школу.
Нимфадора сделала из произошедшего совершенно другие, хотя и логичные выводы.
Спустя несколько дней она огорошила Северуса тем, что нашла какую-то подработку и хочет снять себе квартиру. Исключительно для себя. Хотя, скорее всего, ночевать они там будут чаще вместе. Снейп понимал, что это правильное решение. Патронусы Андромеды его раздражали так же, как Андромеду раздражал тайный роман дочери.
Договариваться с арендатором он отправился вместе с Тонкс. Оценив район, где она нашла себе клетушку, бывший Пожиратель Смерти, решил, что Паучий Тупик не такое уж и криминальное место. Но денег у нее было немного, а вложиться в аренду ему было неудобно. Он не хотел связывать себя обязательствами. Как бы ни нравилась ему девчонка с малиновой макушкой, не стоило настраивать ее на серьезные отношения. Все, что он мог, — это обсудить детали с магглом-владельцем и «уговорить» его снизить плату в четыре раза. Дешевле было бы уже только даром.