Впоследствии этот случай был почерпнут у Сенеки Плинием, который описал его в своей «Естественной истории». Но, возмущенный приказом Поллиона, Плиний пишет о жестокости этого патриция, ничего не говоря о том, что приказ не был приведен в исполнение. Опираясь на Плиния, современные писатели и ученые приняли описанный им случай за совершившийся факт.
Латиль с истинно французским юмором подтрунивает над глубокомысленными учеными, которые перепечатывают друг у друга страшные сведения (как видим, совершенно недостоверные) о муренах, все время повторяя сделанную кем-то ошибку. И неверный факт, кочуя из одной книги в другую, при каждом перепечатывании приобретает все большую достоверность.
Глядя же на мурену, извивающуюся на палубе 18 августа, я видел в ней не только ядовитую рыбу, но и бессовестного пожирателя людей (в книге Латиля я еще не добрался до главы о муренах). В ушах звучали лекции, в голове мелькали страшные строчки из учебников. Мой страх перед муреной по мере того, как я смотрел на нее, все разрастался.
Володя надел резиновые перчатки. Он взял в руки сачок на длинной палке. Соблюдая максимальную предосторожность, поддел мурену сачком и понес к лаборатории. Еще мгновение, и мурена плюхнулась в раствор формалина. Только после этого я почувствовал облегчение.
Я хорошо знал Володю и был уверен, что при встрече с гадюкой он не испытал бы и десятой доли того «смущения», которое вызвала у него мурена. Володя спокойно брал голыми руками за хвост морских драконов и скорпен, фамильярно обращался со скатами, хотя каждая из этих рыб едва ли была менее опасна, чем мурена. Но он так же, как и я, читал учебники и слушал лекции. И у него, как и у меня, перед глазами стояли страшные картины, навеянные древней историей. Поэтому его, как и меня, при виде мурены охватывал ужас.
19 августа. Целый день небо покрыто густыми облаками. Лишь изредка сквозь разрывы облаков проглядывает солнце, и тогда неимоверно печет. То и дело сеет мелкий дождик. И это в сезон тропических ливней! Мы подводим первые итоги: тропики — без жары, океан — без штормов, зона пассатов — без пассатов, зона штилей — без штилей, сезон тропических ливней — без ливней. Весело получается. Исключения возведены в правила, а когда в порядке исключения случается то, что должно быть по правилам, нам кажется, что произошло чрезмерное происшествие.
Сардина опять ловится плохо. Мы даже перестали посматривать на лист бумаги с цифрами, висящий на стене лаборатории. Окончилась пятая неделя нашего плавания.
После ужина в столовой команды состоялось общее собрание экипажа. Просторное помещение, мягко освещенное лампами дневного света, было заполнено до предела. Чувствовалось, что люди готовы к серьезному разговору. Я никогда до этого не бывал на подобных собраниях в производственных коллективах. И был поражен, с какой активностью и принципиальностью проходило обсуждение вопросов работы и быта на корабле. Эти вопросы волновали всех. Многие просили слова. Обсуждались все стороны судовой жизни: от хода выполнения рейсового задания до качества приготовления обедов. Это собрание своею насыщенностью напоминало новгородское вече. Моряки высказывали обоснованные претензии, судовое начальство давало обстоятельные ответы. И чувствовалось, что это не переливание из пустого в порожнее, что завтра же недостатки будут устранены, что люди не тратят вечер даром. Если бы эту деловитость, эту оперативность перенести в некоторые научные учреждения!
20 августа. Утром опять случился зацеп. На палубу вытащили обломки самолета. Почему-то самолет не вызвал в нас эмоций, подобных тем, какие мы испытывали, когда «Успенский» вытралил останки затонувшего корабля.
В середине дня «Успенский» взял свой рекордный улов. Туго набитый рыбой мешок с трудом подтянули к корме. На слип удалось вытащить лишь верхнюю часть трала. Остальная часть толстой колбасой аэростата воздушного заграждения качалась в воде. Ваера страшно натянулись. Послышалось характерное потрескивание: в местах соединения тросов с тралом каждую минуту мог произойти обрыв. Вытаскивать такой трал на палубу было невозможно. Помощник тралмейстера Володя Сенных взял в зубы нож и по тралу, как по трапу, начал спускаться со слипа. Вот он достиг воды, нагнулся и, взяв в руки нож, сделал в ячее трала широкий надрез. Из трала в воду устремилась рыба. Приходилось расставаться со значительной частью улова для того, чтобы иметь возможность вытащить на палубу остальную. Когда трал стал легче на несколько тонн, снова заработала лебедка. На палубу подняли не менее двадцати тонн рыбы.
Сегодня в уловах сардины было несколько скорпен и драконов. Мы знали их еще по Черному морю. Но здесь они были гораздо крупней. Скорпена, или морской ерш (Scorpaena), достигает в длину 30 сантиметров. У этой рыбы красивая пестрая окраска, но многочисленные шипы делают ее довольно безобразной. Морской дракон (Trachinus), называемый также морским скорпионом, имеет такую же длину, что и скорпена. На спине и жаберных крышках дракона находятся шипы. Уколы шипов очень ядовиты и вызывают мучительную боль. Они могут стать опасными для жизни человека. Ежегодно от уколов этой рыбы выходят из строя рыбаки во многих флотах мира. Ядовиты и уколы шипов скорпен. Об этом наших моряков неоднократно предупреждали в рейсе, и за время плавания на «Успенском» никто из команды не пострадал от этих ядовитых рыб.
21 август. Сардина опять не ловится. Взять полный груз рыбы оказалось гораздо сложнее, чем можно было предположить вначале.
У капитана совещание. Нужно решить, что же делать дальше. Оставаться ли у Дакара или идти в Гвинейский залив? После тщательного взвешивания всех «за» и «против» принято решение пока оставаться здесь. Опыт прошлых экспедиций говорит о том, что сардина исчезает из района Дакара значительно позднее — в конце сентября — начале октября. Нужно подождать еще дней десять. А сардина, как бы дразня нас, держится на вскиде. Опять океан покрыт блестками, опять слышно лопотание осиновых листьев. Сардина, безусловно, не ушла. Она здесь, но пока снова не опустится в придонные слои воды, с ней ничего нельзя будет поделать.
22 августа. С утра погода такая же, как и все последние дни. Но часов в 11 с норда налетел шквал. Он не достиг большой силы и длился недолго. Шквал разогнал ветровую волну в 5–6 баллов, но зыби не поднял. Спустя два часа волнение почти полностью стихло.
Невдалеке показалась местная пирога. Неужели африканцы не боятся попасть в шквал? Наверное, опасно на маленькой пироге отходить на 10–12 миль от берега. Трудно не восхищаться мужеством здешних рыбаков.
К вечеру небо стало очень красивым. Оно сурово хмурилось сизыми тучами, между которыми виднелись темно-голубые окна. Вдали из туч низвергались серые потоки дождя. Наконец тучи растворились в наступившей темноте. Сегодня рыбы опять почти не было. Что принесет нам завтрашний день?
23 августа. Дует свежий зюйд-вест. Ветер разогнал крупную зыбь. С утра волнение 4 балла, а днем оно доходит до 5 баллов. Океан усеян барашками. С гребней волн срывается водяная пыль. Волны разбиваются о форштевень «Успенского». Брызги поднимаются выше носа. Когда корабль идет против волны, мы стоим на верхнем мостике. Когда же судно поворачивается к волне кормой, мы перебираемся на залитый водой бак, и нас качает здесь, как на качелях. По небу быстро бегут тучи. Они, как и вчера, имеют сизый оттенок. Часто налетает шквалистый ветер с дождем. На небе то там, то здесь возникает радуга.