Прошло около года.
В дверь кабинета зама по науке просунулась голова Евдокии Копыловой.
- Привет Фомич, ты только не удивляйся и не падай в обморок – это я, Пегов, поздравь меня с прибытием. И сразу, подскажи мне, на кого я похож? А то, подозреваю, меня засунули в какое-то женское тело, мне, почему-то не знакомое. На этаже ни одного зеркала, а в вестибюль я не стал спускаться, чтоб не пугать охрану. У тебя нет зеркала?
- Во-первых, я давно уже ничему не удивляюсь. Во-вторых – поздравляю тебя с прибытием, в-третьих у меня есть мобильник – сейчас устроим фотосессию. А ну-ка поворотись-ка сынку в профиль и анфас – прекрасно, а теперь сделай-ка нам глазки – чудненько, готово, теперь полюбуйся на себя.
- Мать честная, да это же Дуськино тело! Она, что беременна?
- С чем я тебя и поздравляю, месяца через полтора-два тебе предстоят роды, Шварценеггер ты наш, доморощенный.
- Ну, это мы ещё посмотрим – я теперь их законы знаю, так что Дуську мы вернем обратно. Ты лучше мне скажи, куда делось моё тело, в шкафу-то его нет?
- Тело твоё где-то по помойкам шляется, бомжует. Ты что не в курсе, чего оно тут натворило?!
- Да откуда же, Фомич, я был почти за тысячу парсек отсюда. Они что Марсель Ивановича в моё родное и любимое тело телепортировали?
- Получается, что так. Кстати, ты теперь замужем за ним и рожать будешь в некотором смысле сам от себя, и вообще, в данный момент ты и муж, и жена в одном флаконе, так сказать!
- Да интересный сюжет получается. Ну да ладно, хоть и не терпится мне поведать как у них там, всё-таки расскажи ты первый, чего здесь случилось.
- А случилось здесь много чего! После того памятного разговора перед твоим отбытием, так сказать, твоя Дульсинея несколько дней шушукалась с кем-то в лаборатории, потом появилась твоя копия. Только я сразу понял по глазам, что это не тот Пегов, которого я знаю – пьяницу, болтуна и бабника. На всякий случай я решил проверить свою догадку и пригласил его расписать пульку вечерком, как в старые добрые времена. Выяснилось, что он играет в преферанс как компьютер – ни капельки фантазии и абсолютно без блефа. Кстати, ты помнишь, как однажды продулся в пух и прах?
- Еще бы, в те времена мы играли по полкопейки за вист, ну и взлетел я однажды на восьмерной без двух, затем заторопился отыграться – упал на мизер, а вы мне паровозик устроили!
- Вот именно, а твоя, вернее ваша, Дульсинея в преферанс не играет. Так, что Пегов Первый лезет изо всех щелей, и сядь-ка поприличней – все-таки ты в теле женщины как-никак.
- Ну, ладно, ладно, что, дальше-то было?
- А дальше, я, шутя, ему напомнил, что у него в плане ненаписанная статья за прошлый год. Вот с этого всё и началось. Он написал, какую-то галиматью и отправил в ведущие отечественные журналы. Там, конечно, «за фу-фу» публиковать ничего не стали, тогда он отправил статью в «физикс ревю», а там взяли да напечатали. Кто-то из их ученых попытался прочесть этот опус, ничего не понял и пригласил автора на международный семинар. Наш новый Пегов не поехал, как я понял – не хотел далеко уезжать от шкафа. А на Западе решили, что у тебя нет денег, и на следующий семинар, или конференцию, тебе прислали оплаченные билеты и бронь в гостиницу, а ты опять не поехал. Кто-то из журналистов про это услышал, приехал сюда, выяснил, что есть такой Пегов, ничем не примечательный, который почему-то не выездной и не говорит почему. Для повышения рейтинга статьи он, разумеется, объявил тебя очень засекреченным и выдающимся физиком современности. Тут подключились правозащитные организации, и стал ты «узником совести» – вторым Сахаровым.
- Вообще-то это не я, а Марсель Иванович, Дуськин хахаль.
- Ну да, ну да, а потом посыпались гранты отовсюду на ваши исследования. Валюта до нас, конечно, не дошла, но директора института на всякий случай уволили за финансовые махинации, а из Москвы прислали «эффективного» менеджера. Он отделал здание института итальянским мрамором и сейчас строит в лесопарковой зоне новый научный центр «нанотехнологии» с бассейнами, саунами, тренажерными залами, барами и рестораном на двести посадочных мест. Разумеется, все за счет местного бюджета. Сейчас там ударная комсомольская стройка – молодежь Таджикистана пашет в три смены. Тебе выделили квартиру в элитном доме якобы предназначавшуюся для остронуждающейся семьи – ты её получил и отдал многодетной матери одиночке, чем очень обидел мэра и его «остронуждающихся» родственников. Родительскую хрущевку ты сдал перед получением элитного жилья, так, что ты теперь бомж и живешь где-то в теплотрассе.