— Знаю, как вас провести в замок.
— Я тоже все знаю, — пропищал веселый Мышик. — И там, где кот не проскользнет, там проскользнет лихая мышка.
— А этот котовый путь для меня подойдет?
— Лишь бы влезть на крышу, а там везде мостки для трубочистов, дорога простая. Сегодня полнолуние, совсем светло… Нам будет легче пробраться.
— Не хочу становиться лунатиком, — воспротивился я и тяжело плюхнулся на скамейку.
— Осторожно! Хвост мне придавил! Даже среди друзей мне все время грозит внезапная и неожиданная гибель! Если уж погибать, то геройски, чтобы обо мне песни слагали, вот!
напевала опоздавшая Виолинка.
отрезал юнец. Назревала основательная ссора. Виолинка вдруг вспомнила, что она принцесса, и почувствовала себя оскорбленной таким предложением Мышика.
— Сию же минуту прекратите! Как вам не стыдно! А ты почему опоздала?
— Помогала маме посуду вымыть. Собралось много гостей. Принесли подарки, потому что маму люди не только любят, но и почитают. Они с королевой связывают надежды на возвращение лучших времен. А ты, летописец, был у отца?
— Был. Он уже выбрал. Король Кардамон в замок не вернется, — сказал я с горечью. — Псу под хвост была бы эта наша затея с походом, кабы не народ. Блаблаки недовольны, ждут перемен, ждут настоящего властителя, который прислушивался бы к ним, любил, но вел твердой рукой, одним словом, мечтают о вожатае…
— Не хотят нас послушать, так пускай друг друга дубасят, — фыркнул от злости артиллерист. — Вот Директор всех попересажает, может, тогда опомнятся, головы еловые. Мы жертвуем собой, рискуем шеей, а король нас предает и отпихивается от своего долга… Верно, и ты, летописец, устал от всей этой катавасии? И небось завтра же намылился домой?
Все замолчали, ждали моего ответа, будто от него и вправду зависела судьба Блаблации. Ну, и, сообразно выявленной своей авантюристической складке, я твердо заявил:
— А вот и не сбегу! Останусь с вами, пока не наведем порядок.
— Как хорошо, что вы остаетесь. — Виолинка поднялась на цыпочки и ткнулась носиком в мою щеку, что означало поцелуй.
— Благодарствую, друже! — Сержант огрел меня по спине мощной дланью в кожаной перчатке. — Вернем Корону! Спасем королевство — всем чертям назло! Ты только знай пиши как надобно, а уж мы постараемся все исполнить!
— Да здравствует наш летописец! — провозгласил Мышик. — И обо мне побольше, и про всякие страшные приключения, только пусть всегда хорошо кончаются!
— Вы что, ошалели? Крики ночью… Бульдогов в самый раз на нашу шею навяжете. — Я развел руками, как дирижер, призывающий оркестр сосредоточиться. — Нам предстоит решить, что делать. Слово имеет Мышебрат, а после Виолинка расскажет, что говорят люди, навещающие королеву… Бухло сообщит о настроениях среди бывших солдат… Рассчитывать можно исключительно на себя. И на тех недовольных, кого удастся привлечь.
— А про меня никто и не помнит? — возмутился Мышик. — Меня на черную работу… Когда надо, так меня и на погибель не моргнув глазом пошлют.
— Тю-тю-тю… Что это ты так разнюнился. Мышичек? — Виолинка погладила его пальцем. — Ведь мы все тебя любим и славим за смелость.
— Конечно! Ведь он первый нашел Корону! — басом поддержал Бухло.
Мы расселись в кружок на скамейках в беседке и, склонившись друг к другу, начали разговаривать шепотом. Мышик — ухо у него ловило самый легкий шелест — пристроился у порога. Мышебрат в случае чего прыгнет в темный парк и уведет за собой бульдогов, тогда улизнут и все остальные.
— Я ничем не рискую, — настаивал кот. — Вскочу на дуб, а бульдоги расквасят себе носы о ствол…
Мышик рассказывал о своих похождениях, словно зачитывал мою Книгу, видно, с тех пор как мыши поселились у писателя и точили зубки о корешки книг, в нашем юнце пробудилось литературное дарование:
— Я проскользнул в подвал. Редкие фонари едва светили, фырчали, как разъяренные котищи. Мне было страшно бежать коридорами. За дверями в камерах стонали узники, взывали к справедливости, а ждала их виселица. Некоторые выцарапывали на стене свое ими, чтобы оставить по себе хоть какой-нибудь след. Из камеры допросов слышались удары и крики избиваемых. Я со страху вспотел, как мышь.