— Полно, разумеется, есть честные люди, — шепнула Виолинка. — Каждый вечер приходят к маме и жалуются, хватает порядочных людей, только они разъединенные какие-то, слабы очень, улюлюканье дураков их смущает.
— Надо повытаскивать всех из домов, собрать вместе, — ворчал старый артиллерист. — Только вот чем заманить на площадь… Пожалуй, и впрямь придется Директору болташку учинить!
— Где реальная сила, чтобы взять замок, взашей выгнать стражу? Кто осмелится выволочь его из-за стола за шиворот? — вздохнул я. — Бульдоги, алебардщики, свора доносчиков… Не слишком ли много… Вот на какую силищу мы замахнулись, есть ли у нас шанс победить?
— Только народ! — загудел Бухло. — Вот как глаза у народа откроются… продерет до самого нутра, припомнится великая история предков.
— А кто клич кликнет? Ты? — мяукнул Мышебрат. — Молодые высмеют тебя… Забываешь, что ты ветеран, хоть и крепкий, да старичок. Директор пройдоха, плетет интриги мастерски, умеет запугивать и подкупать…
— С ним надо иначе, — признал я правоту Мышебрата. — Не лезть на рожон вслепую… Может, слабинка сыщется среди его приспешников?
— Акиим никогда не покажет против акиима, — настаивал Мышебрат. — Обвинить Директора — все равно что выступить против самого себя. Никто не пойдет на это, даже если обещать помилование.
— Директор ведь всегда со своей отцовской улыбочкой выступает, к тому же в белых перчатках, — добавил Мышик.
— А это символ сверхчистоты, — подхватил Мяучар. — Никакие, дескать, искушения директорского поста ему не страшны. Очень немногие носят белые перчатки в знак того, что могут контролировать даже контролеров, сами же контролю не подлежат.
Мы смолкли в полной темноте. Вдруг Мышик пискнул:
— Ти-и-и-хо… Кто-то идет!
— Я слышу смех, — подтвердил Мышебрат. — Бежим?
— Еще не закончили совещание. Возможно, нас не заметят, остаемся на месте.
По аллее шли парни и девушки, звенела гитара, кто-то тихонько пел. Зелеными огоньками горели в темноте глаза Мышебрата. Казалось, я слышал глухие удары наших сердец. Болтая, парни и девушки остановились у входа в беседку. Виолинка громко засмеялась, я понял ее и вполголоса бросил:
— Даже ночью, любимая, в таком укромном уголке нам мешают остаться наедине…
— Значит, занято? — спросил парень. — А может, нас примете — скамьи в парке мокрые от росы… Все поместимся.
— Оставьте нас в покое, — взмолилась Виолинка. — Такая прекрасная лунная ночь…
— Пошли дальше! — буркнул, бренькая на гитаре, высокий парень. — Посмотрим на лебедей…
запел он низким голосом, и они пошли дальше по аллее, выбеленной льющейся с неба белизной.
— Пойти бы с ними, — вздохнула Виолинка. — Они отдыхают, а мы работаем, теряем такую ночь…
— Вовсе не теряем, ночь нам поможет, — промурчал Мышебрат. — Во-первых, надо прокрасться в замок.
— И отнять у Директора уворованную Корону! — напомнил Мышик.
— А как это сделать? — раздались голоса.
— Вы по крышам, — уверенно затараторил Мышик, — а я своей дорогой — подвалами. Притараню вам ключ от кабинета.
— А вдруг ключа на вахте нет?
— Директор ведь и ночью иногда работает у себя?
— Да не один, а с присными… Что тогда?
— Оружие бы надо. Одна пушка, и… — Артиллерист стискивал руки так, что скрипели перчатки.
— Пошли бы с нами дорогие разбойнички, — с нежностью вспомнила королевна. — У них всякого оружия хватало: пистоли, кинжалы…
— Ножи и вилки, — облизнулся кот.
— И даже штопор, — расчувствовался Бухло. — И баклаги с сыченым медом.
— А помните, как они пели верхом на конях:
Эту припевку подхватили все, и понеслось эхо под дубами старого парка.
— С ума посходили! — утихомиривал я их. — Того и гляди патруль нагрянет. Замок ведь буквально в двух шагах.
— Идут! — насторожился Мышик, усики — тонюсенькие серебряные проволочки — подрагивали, уши в лунном свете казались совсем зелеными, словно молодые листочки.
— Я так просила — будьте осторожны, — ломала руки королевна. — Здесь даже у деревьев есть уши. Подслушивают. Давайте говорить шепотом.