Раза два я поскользнулся, и ледяной страх вздыбил мои волосы, но, как то бывает в жизни, я смотрел только далеко вперед, не допуская мысли о падении, и передвигался мелкими шажками. Вдруг кот исчез. Я остался один на один со щекастой луной, глянувшей на меня с насмешкой. И в самом деле — казалось, я прикидывался лунатиком.
Зигзагообразные мостки кончились, темнел лаз на чердак. Я опустил ноги, повис на руках. Никак не мог нащупать пол и не видел, высоко ли до него — а вдруг два-три метра? Приготовился к полету.
— Прыгай! — скомандовал Мышебрат. — Смелей!
Оказалось совсем близко, я тяжело плюхнулся на пол, а на голову мне свалилась связка бамбука: скатанная лестница зацепилась за край лаза. Казалось, грохот разбудит весь замок. Однако по-прежнему было тихо.
Столбом поднялась пыль, запахло голубиным пометом, пыль набилась в нос и в рот.
Вынув из сумки электрический фонарик, я обвел белым лучом этот необыкновенный склад рухляди. Вопреки всем противопожарным правилам здесь громоздились безногие скособоченные шкафы. В открытых дверцах виднелись кучи старого платья. Старую одежду изрыгали и сундуки с откинутыми крышками, богато расшитые одеяния в обильных пиршественных пятнах источали пряные духи и запах пота давно умерших людей. Из зеркала, которое я протер пенистой от кружев рубахой, выглянуло знакомое лицо с беспокойными глазами… Побеленные колена дымоходов ветвились, как стволы старых берез. Я нетерпеливо смахнул с лица паутину. Блуждал в мертвом лесу столбов, подпиравших стропила. Рывком срывал висевшие на веревках мантии, которые ветер уложил величественными складками, а мне казалось, за ними притаилось что-то страшное.
Кот чихнул и забавно потряс головой.
— Будь здоров! — пожелал я ему вежливо. — А вдруг выход с чердака закрыт на ключ?
Но все замки были сбиты, наверное, и тот, снаружи, тоже выломан алчной рукой.
Мы без труда вышли на лестницу. Замирая при каждом скрипе досок, добрались до каменных ступеней. Мраморные перила — холодные и скользкие, будто только что политые водой. Мы осмелели и быстро спустились вниз. Помещения поражали нежилой пустотой, даже воздух был застоявшийся.
— Нам повезло! — шепнул я Мышебрату, а этого никогда нельзя говорить, не завершив начатое, ты бросаешь вызов Судьбе, и тут же одна за другой начнутся неудачи. Везение пугливо, точь-в-точь бабочка, и хрупко, как ее крылышки.
Кот ради безопасности все время шел впереди. В случае чего он бесшумно отпрыгнет, предупредит вовремя, слегка дернет когтями за одежду. В бликах фонарика я видел, как чутко его уши ловят каждый шорох. Вдруг он замер. Только кончик хвоста беспокойно двигался, выдавая напряжение и беспокойство.
— Ты что-то слышишь? — Я напрягал слух, но в ушах у меня гудело, как гудят морским прибоем раковины, выброшенные морем на берег.
— Бежит… Это мышь, — шепнул он с облегчением.
В луче фонарика, будто посреди белой арены, стоял Мышик и заслонял лапками от света глаза. Я погасил фонарь. Ясно, Мышик принес плохие новости.
— На вахте ключа нет!
— Может, Директор сидит над бумагами? Надо проверить… Набросимся на него все вместе, пожалуй, справимся? — предложил Мышик.
Я взглянул на него с жалостью. Что ты можешь, кроха? Но вслух ничего не сказал, нельзя его обижать — у Мышика сердце льва. Он не раз это доказывал.
— Может, Директор забрал ключ с собой, никому не доверяет?
— Надо проверить.
Кот прислушался, наклонив голову, и взмахом лапы показал — внизу все спокойно. Похоже, никого нет — не слышно ни шагов, ни шелеста бумаги, даже дыхания.
Мышик заглянул снизу — свет в секретариате тоже погашен. Я нагнулся посмотреть в замочную скважину и опешил: ключ торчал с внешней стороны. Это должно было меня насторожить. Таких случайностей не бывает! Возможно, Директор просто на минуту вышел? Надо воспользоваться. Мы слепо верили в свою удачу.
Я повернул ключ, нажал ручку. Дверь открылась, и мы вошли в секретариат. Фонарик высветил пустоту. Никого. Мышик метнулся к письменному столу. Я наклонился и открыл дверцу, он вскочил в ящик, нырнул между папками и победоносно возвестил:
— Есть! Все еще здесь! Вынимайте папки! Я не справлюсь…
Я взглянул в окно на деревья, выбеленные лунным светом, но… ведь в окнах вроде не было никаких перегородок, а сейчас четко вырисовывались массивные перекладины. Или я не заметил их раньше? Просто думал о другом и не обратил внимания?