— Ничего не понял, — признался Сет.
— В каждом человеке заложено и плохое и хорошее, — продолжал дедушка. — В течение жизни мы склоняемся то к добру, то к злу, то к свету, то к тьме. Мы все время принимаем решения, делаем выбор. Так, знаменитый герой в одном случае в другом может оказаться низким злодеем. По-моему, хотя Коултер и Тану преобразились, их разум по-прежнему способен противиться тьме. Магическим существам такое недоступно.
— А я все равно не понимаю, почему такое славное существо, как Ньюэл, круто переменилось и стало злым, — признался Сет.
Дедушка поднял палец:
— Большинство магических созданий не плохие и не хорошие! Их поведением всецело управляет их сущность. Для того чтобы стать хорошим, ты должен понимать разницу между добром и злом и сознательно стараться выбирать добро. Чтобы быть по-настоящему злым, ты, соответственно, должен поступать наоборот. То, какими мы станем — хорошими или плохими, — зависит только от нас самих… Обитатели же «Дивного» изначально либо светлые, либо темные, стремятся к свету или к тьме. Среди них есть созидатели, воспитатели, игривые шалуны. Другие же по самой своей сути разрушители и обманщики. Суть некоторых основана на жажде власти. Одни склоняются к свету, другие — к тьме. Но если, грубо говоря, поменять их знак с плюса на минус, их суть, их личность изменится без особого сопротивления. Подобно тому, как фея превращается в импа или имп снова становится феей. — Дедушка покосился на бабушку. — Я не слишком философствую?
— Есть немножко, — призналась она.
— Труднее всего отвечать на вопросы, которые начинаются со слова «почему», — пояснил Дейл. — В конце концов вопросов все равно скапливается больше, чем ответов.
— По-моему, я тебя поняла, — сказала Кендра. — Демон вроде Багумата автоматически ненавидит и разрушает, потому что по-другому просто не может. Он так устроен. Он не подвергает сомнению свои действия и не борется с собственной совестью. Тогда получается, что Мюриэль, например, гораздо хуже демона, потому что она сознательно выбрала путь служения злу!
— Значит, Ньюэл ведет себя по-другому, потому что он больше не Ньюэл, — заключил Сет. — Им полностью овладела черная зараза, и он превратился в совершенно другое существо. Так?
— В общем, да, — кивнул дедушка.
Уоррен устало вздохнул:
— У медведя, может, тоже нет дурных наклонностей по натуре. Просто он хочет есть и нечаянно сожрет моих родных. Как я поступлю в таком случае? Я не стану рассуждать о его природе, а просто пристрелю зверя! — Судя по всему, аргументы дедушки его не убедили.
— Да, медведей-людоедов пристреливают, — согласилась бабушка. — Но Стэн сейчас хочет напомнить о разнице между медведем, который не отвечает за свои действия, и личностью, способной различать добро и зло.
— Разницу я понимаю, — заверил Уоррен. — И насчет магических созданий у меня другое мнение. Я знаком с многими обитателями магических заповедников, которые по собственной воле совершали хорошие или дурные поступки независимо от своей природы. Я не согласен со Стэном в том, что исчадия мрака не отвечают за свои действия. В конце концов, каждый в ответе за то, каким является и что делает.
— Ты имеешь право на собственное мнение, — согласился дедушка. — Вопрос-то скорее научный, теоретический, хотя многие из тех, кто разделяет твою точку зрения, охотно воспользовались бы ею как предлогом для того, чтобы уничтожить все темные создания, против чего я решительно возражаю. Темные создания опасны, не спорю; но ведь и светлые создания бывают смертельно опасными — взять хотя бы наяд, которые топят невинные жертвы забавы ради. Сама Королева фей истребляет всех, кто без приглашения ступит на ее остров. И наоборот, исчадия тьмы иногда помогают. Вспомни хотя бы Гроласа, который предоставил нам ценные сведения, или гоблинов, которые надежно охраняют нашу темницу.