В первом же автобусе, в пустом салоне, он увидел женщину с двумя детьми. И надо такому оказаться: все как у него, Андрея Ивановича, мальчик лет двенадцати и девочка лет семи. Он устало подумал: счастливая женщина. И даже сухое птичье лицо ее, как показалось ему, таило в себе зародыш терпеливой доброты. Она перехватила его взгляд и тут же превратилась в хищную птицу, и, словно мстя ему за что-то, она двинула девочку, сидевшую спереди, локтем. Малышка вобрала голову в плечи и промолчала. Снова к горлу подкатил комок, и Андрей Иванович отвернулся. Все живое взаимосвязано, и все вовлечены в какой-то чудовищный трагический эксперимент.
И вдруг Андрей Иванович вспомнил: а никто не видел, как вытащила Марина шоколадку из двери. Сказала бы, что ли… Одно-единственное человеческое слово, а вдруг его и не хватало? И тетрадки забыли посмотреть и дневники. А теперь когда? В следующий раз все будет другое, и дневники в том числе.
ИНТЕРВЬЮ
Я как раз бежал за фрезами в инструментальную кладовую, когда на дороге возник мастер.
— Ты куда, — говорит, — летишь?
— За фрезами, куда же еще, сами знаете, как вас просить.
— Фрезы не волки, в лес не убегут. Рули-ка, Дима, в мою конторку. Там тебя корреспондент дожидается.
— Чего еще случилось?
— Не знай, не знай. Тебя спрашивает. А фрезы я сам получу.
Захожу в конторку, а там корреспондент, уже как дома расположился, куртку расстегнул, блокнотик на стол положил, зажимом авторучки пощелкивает. Я сразу к нему — с лицом открытым и доброжелательным. Помогая начать разговор. Я ему говорю:
— Многие ко мне корреспонденты приходили, а вас я вижу в первый раз. А с другой стороны, — говорю, — разве можно всех упомнить: мы живем богато, газет у нас много. А тираж какой, шутка ли, первое место в мире занимаем. Та-ак… А о чего мы начнем? С трудовых побед или с культурного отдыха?
Я уже хотел было про теннисный корт, как он мне говорит:
— Расскажите о себе.
— И это можно, — говорю, — а что именно? Как внедрил рацпредложение или как во время пожара спасал народное имущество?
А он, чудак, мне говорит:
— Расскажите о своей семье.
Ого, куда гребет, я даже удивился.
— Ну, — говорю, — какой хороший вопрос. Если вникнуть, он может на многое пролить свет. Семья и производство, — говорю, — сейчас едины. Общий порыв… А чего бы тут говорить, — спрашиваю. — Уж не про женитьбу ли свою?
— Вот, вот, — говорит, — для начала то что надо.
— Ладно. Сейчас. Дайте, — говорю, — вспомнить. Однако странный вопросик у вас. Значит, так… Как поженились… О-о! Это целая глава и, может быть, самая лучшая глава из еще не написанной книги. Значит, так… Дело получилось следующим образом. Она, то есть моя жена, стала в моей жизни как плотина, и речка потекла по другому руслу. Речка — это моя жизнь. Мне, — говорю, — не хотелось бы вас разочаровывать, но события неслись как бурный поток. А началось с милиции. В самом хорошем смысле.
Я все свое сознательное детство очень сильно мечтал поступить в милицию. Сами понимаете: форма, погончики и прочий моралитет. Если брать по цвету шинели, то это была моя дымчатая мечта.
Так вот, когда я пришел из армии, а это было три года назад, я устроился на завод, получил общежитие, сразу зарекомендовал себя с положительной стороны и пошел в областное управление милиции. Мне уже говорили, что там есть полковник, который ведает кадрами и всякими там училищами.
А день был… Ну и жара, скажу вам. Пот глаза выедал. Но ничего… Иду и, как сейчас помню, думаю: это хорошо, что жара, славно поработают хлеборобы на уборке урожая.
Пришел, а полковника нет. Все правильно, думаю, какой же дурак будет сидеть в такую жару. Пока туды-сюды, сюды-туды, разговорился там с одной тетушкой. Хорошая такая была, вся седая, кожа на лице морщинистая и в шрамиках, как у хоккеиста. Сразу понял — жизнь знает. Она так сердечно поговорила со мной, сто лет буду помнить. Она, понимаете, стала разубеждать — да зачем, говорит, поступать к нам, да не нужно, говорит. Работа тяжелая, вечно в нервах весь. Одним словом, сплошные неприятности. А полковник, говорит, в командировку уехал, через четыре дня будет.
Вышел я оттуда, утер пот со лба и подумал: а ведь нарочно отговаривает, чтобы монолит мой проверить, как, вроде того, тонка кишка у меня или нет.
С моей женой я в тот день и познакомился. Иду по улице и думаю: дай-ка зайду в сквер, передохну немного и погляжу на пенсионеров, потому как пива нигде нет и газировка чо-то ни на одном углу не работает.