Поправил Георгий прядь и подумал: а она еще все-таки держится, молодец баба, и красива, как была когда-то, с тонкими удлиненными чертами лица.
Он ел, а она присела рядом, и глаза ее светились нежностью.
— Начальника отвозил на дачу. Сильно как-то попросил. Я так и так, а он меня в угол. Тут, знаешь, Заинька, я понял, что такое чиновник-профессионал высокого класса. Школа — во! — Георгий поднял над тарелкой кулак. — Против такой силы пока никак. Я-то в системе совсем недавно.
— Пять лет.
— Пять лет, а что такое пять лет? А он уже в системе — сорок.
— Да, конечно, — вздохнула Зоя, и Георгий не понял: верит она этому или не верит. А тень по лицу прошла. Интересный, кстати, момент, природу которого он пока не мог разгадать: то ли в эти мгновения она пугалась каким-то своим мыслям, то ли в ее душе поднималась такая сильная ненависть к нему.
— Была сегодня у врача.
— Так, так, Заинька, а что врач?.
— Да в общем, как я и думала, анализы плохие. Кровь, Киса, плохая, вот что плохо.
— Купим гранаты. Ну, и…
— Ну, и! Аборт, что другое… Третьи роды не вынесу. Вот так, Киса.
— Постой, постой, это ты так считаешь или врачиха?
— И я и врачиха. Кровь, Киса, плохая и кардиограмма.
— А что она предлагает?
— Аборт. И направление выписала. Все как и положено. — Зоя убрала грязную посуду. — Вымою завтра, не возражаешь?
— Ради бога…
— А чего у тебя сразу тон такой? Будто я в чем виновата.
— Не говори глупости. Просто, понимаешь ли, какая-то тоска навалилась. В машину бы сейчас и гнать, гнать куда-нибудь сломя голову. А может быть, и сломать.
Он встал у окна. Унылой виделась улица без пешеходов. И там — пустота, и в душе — пустота, и такое ощущение, будто бы люди пропали навсегда. Чем не конец света?
— Может, машину продать?
— Что с тобой, Киса?
— Понимаешь, не вижу дальнейшего смысла жизни. Ты прости меня, но порой не хочется ехать домой. Ты здесь, естественно, ни при чем. Какое-то общее состояние. Я мог бы не говорить это, а думать молча, но считаю гораздо честней сказать.
— А если я не вернусь, тебе будет легче?
— Ты берешь крайности. Ты думаешь, так просто не вернуться человеку? Напрасно. Человеку не вернуться не так-то легко. Ужасно живуч человек.
— Я-то вернулась чудом! Тебе ли рассказывать. Два раза рожать мертвых. На третий — меня не хватит.
— А я хочу сына. В баню ходили бы вместе. Жить и знать — есть кому намылить спину.
— И шею, — добавила Зоя.
— Спину, Заинька, спину. Ты меня совершенно не понимаешь.
— Но это же невозможно. Да никто и не разрешит.
— А кто тебе должен разрешать?
— Врачи, разумеется. Их, Киса, не уговоришь.
— Я бы на твоем месте послал их… А потом уже перед фактом. Куда они денутся, выполнят свой высокий долг. Г и п п о к р а т ы.
— Ты уже так говорил однажды.
— Не помню, но если говорил, значит, была необходимость.
Кто-то в доме включил приемник, раздался торжественный бой Кремлевских курантов, удары падали, как большие капли, удивительным образом замедляя свое движение. Георгий откинул манжет, а часов не было, опять забыл в машине, — дурацкая привычка со студенческих лет, когда подрабатывал лекциями в обществе «Знание». Нервничал тогда сильно, все снимал и надевал часы. Полночь.
— Сейчас таких страхов напридумывали, — сказал Георгий. — То нельзя, это… Резусы какие-то нашли, факторы, аллергии. А зачем? Да чтобы снять с себя ответственность. Раньше в каждой квартире кошка жила, тысячу лет жила, и как? А ничего! А сейчас не живет, гонят кошку — ребеночек идет пятнами, чешется, отекает. Кошку превратили в аллерген.
— Но если это так?
— Жить хотим любой ценой, вот что я тебе скажу.
Зоя легла не сразу. Она ходила по комнате, снова что-то поправляла-расправляла. Может, это последствия неудачных родов? Раньше она как-то шире жила, натура у нее бесшабашная была, как у гусара. Но вот стала копошиться, увязать в мелочевке: а тю-тю-тю-тю… Присела к туалетному столику, стала смотреть на себя в зеркало, разглаживать мешки под глазами Возможно, Зоя и не видела мешки, а таким способом прогоняла сонливость.
— Правда, я хорошо выгляжу?
— Я люблю тебя, для меня всегда и во всем ты хороша. Но сегодня все-таки еще лучше.
— И ты думаешь, я в состоянии вынести третий раз?
— Нет сомнений. Ты очень хорошо выглядишь.