Артем стоял слишком близко, возвышаясь над ней на целую голову, и был гораздо шире в плечах, чем многие здешние обитатели. И очень смахивал на того высокого, темноволосого и опасного типа, о котором говорила Надежда Борисовна. Алкоголь разрушает тело человека, но под его кофтой угадывалась хорошо развитая мускулатура рук и грудных мышц. Обсидиановые глаза искусителя, казалось, смотрели прямо в душу.
– Я должна попробовать.
Она отвернулась, задев его плечом. Артем и не думал отступить, отдавая ей хоть немного личного пространства. Вместо этого озадачил вопросом:
– Сколько шпилек в твоей прическе?
«Много. Очень много» – Оксана напряглась, почувствовав, как одну за другой он стал вынимать из тугого узла. В самую пору остановить его, прекратить эту вольность, но почему-то она стала говорить совсем не то, что собиралась:
– Я так и не смогла их обрезать. Смогла переодеться в мужские вещи, перестала пользоваться косметикой, выглядеть как женщина… чувствовать себя женщиной. Но носить мужскую стрижку не смогла. Волосы – единственная моя гордость.
На столе образовалась целая кучка железных заколок. Толстая коса змеей упала на спину. Артем на этом не остановился. Стал расплетать ее, и блестящие локоны заскользили между его пальцев. Восхитительно приятные ощущения. Плечи женщины расслабились, глаза сами собой закрылись, голова чуть откинулась назад под тяжестью волос и бережных движений сильных рук.
– И ты стала рвать их шпильками…
Артем раздвинул тяжелые пряди на затылке и увидел множество коротких оборванных волосков там, где перекрещивались заколки под пучком. Пальцы с огрубевшей от мозолей кожей неправдоподобно ласково стали массировать затылок и шею. Он делал то, чего ему делать нельзя, ведь он пациент, а она его врач. Но особенно острое наслаждение от запретных действий волнами расходилось по ее телу. Сладостные чувственные движения усыпляли бдительность, вводили в некий транс, где ей было позволительно насладиться мужской лаской, не испытывая стыда. Волнующие неземные ощущения рождали смешанные чувства.
– Думаешь, ты здесь для того, чтобы помочь мне. Но на самом деле в помощи нуждаешься ты сама, – обдавая горячим дыханием, прошептал Артем, прежде чем прижаться губами к незаслуженно пострадавшим волоскам на затылке. Она ощутила, как он проложил тропу огненных поцелуев к шее. Обеими руками собрал ее волосы и сжал их в кулак. Прижался лбом к затылку, закрыл глаза, упиваясь властью над расслабленной женщиной в его руках.
– Что заставляет тебя спасать таких пропащих людей, как я? – тихо спросил он.
– Чувство вины перед братом. Он пристрастился к алкоголю, и однажды его не успели откачать. Острая алкогольная интоксикация привела к остановке сердца, – прошептала Оксана, еле сдерживая жгучие слезы. Еще одно откровение. Да что с ней? Она сама себя не узнает!
– Это не из-за тебя, глупая. Это его выбор.
Шершавые ладони снова заскользили по волосам, спустились к шее, потом на плечи, даря головокружительные ласки. Он был уверен, что она разрешит ему больше. Не остановит, когда его рука прокрадется в ворот водолазки, найдет и сожмет ее грудь. Не отстранится, когда другой рукой он крепко прижмет ее к себе, дав почувствовать эрекцию сквозь ткань одежды. И не станет вырываться, когда он доберется до ее естества, чтобы убедиться, что их близость возбуждает ее также сильно, как его.
Оксана, смежив веки, плыла по волнам восхитительных ощущений и не сразу заметила, что ласки пропали.
Глава 5
Ее повело назад и она чуть не упала, не найдя опоры в человеке, который дарил эти неземные ласки. Часто заморгала, возвращаясь с небес на землю. Обернулась и обнаружила, что в кабинете совсем одна. От Артема не осталось и духу, и она задалась вопросом: уж не почудилось ли ей все это? Будоражащие ощущения преследовали очень долгое время. Будто она прикоснулась к чему-то обжигающе-запретному, но вопреки здравому смыслу это ее не отпугнуло – наоборот, захотелось большего. Такая несвойственная ей порочная любознательность настораживала.