Близился решающий суд. Подготовка документации, ведение переговоров, выстраивание линии обвинения – все это отнимало колоссальное количество энергии, сил и времени. Оксану стали мучать тревожные сны, и она часто просыпалась среди ночи в холодном липком поту. Сказывалось волнение перед судебным разбирательством, но не одно оно. Стыдясь признаться даже самой себе, она стала испытывать непозволительное влечение к высокому широкоплечему пациенту с низким вкрадчивым голосом и бесконечно нежными руками. В полубредовом состоянии ее сонный мозг перемежал образы предстоящего суда с эротическими фантазиями, и так до самого утра, пока трель будильника не прекращала эту пытку.
В назначенный день Оксана собрала волю в кулак и выступила блестяще перед присяжными заседателями. Она выиграла дело и добилась вынесения самого сурового приговора. Совершенно опустошенная, но с чувством выполненного долга, она отправилась на работу в наркологический центр. Только когда села за стол в кабинете, она почувствовала, как отпускает внутреннее напряжение этого эмоционально-насыщенного дня. Она чудовищно устала. Взгляд приклеился к точке на стене, голова отяжелела, тело будто обесточили. Словно потерявшись во времени, она не знала, сколько просидела так неподвижно. За окном стемнело, посторонние звуки стали раздаваться все реже. Дверь так и не открылась, впуская мужчину, вызывавшего столь противоречивые чувства. «Пациента», – строго поправила она себя. Она должна относиться к нему только как к пациенту, и никак иначе. Взгляд переполз на настенные часы. Время приема давно истекло. Она вправе прекратить работу с ним из-за систематического нарушения правил порядка. Только зря теряет время. Спасение утопающего – дело рук самого утопающего.
Оксана скрестила на столе руки и уронила на них голову. Глаза закрылись, и резкая боль оцарапала их под воспаленными веками. Тело скрючилось в неудобной позе, но она почувствовала, как накатывает блаженное забытье. Только вот непонятные посторонние звуки настырно пробивались в ее задремавшее сознание. Удар по столу вырвал ее из забвения, заставив испуганно вскинуть голову.
Бесстрастное выражение лица Артема не изменилось, только угольные глаза еще внимательнее вгляделись в ее лицо.
– Паршиво выглядишь, док, – резюмировал он, отметив темные круги под глазами и бледную сухость кожи.
– Я просила не опаздывать. Время приема давно закончилось. В этот раз я, к сожалению, не смогу задержаться.
– Ты как наркоман с многолетним стажем, которого только что упекли в эту богадельню, – будто не слыша ее, продолжил Артем, разворачивая стул перед ее столом спинкой вперед и усаживаясь верхом. – Что случилось?
Как давно вот так по-свойски никто не спрашивал, что с ней происходит. Простой вопрос с целью выслушать, посочувствовать, а возможно и поддержать, как по волшебству развязал ей язык.
– Сегодня я выиграла суд по отношению к врачам, некомпетентные действия которых привели к летальному исходу очень хорошего человека.
– Твоего родственника?
– Мужа сестры бывшего супруга.
Поднятые брови выразили удивление от новости о ее замужестве, но он продолжил расспрос:
– Почему ты этим занималась, а не она?
– Она убита горем и не в состоянии досконально разобраться в этом деле.
– А ты решила добиться справедливости?
– Именно так. Нельзя допускать невежественных врачей к тяжело больным людям, чья жизнь зависит от них.
– Так что произошло?
Оксана основаниями ладоней надавила на виски, уперев локти в стол, и зажмурилась, будто воспоминания причиняли ей физическую боль.
– Николаю диагностировали меланому – самую агрессивную форму рака. Вместо того чтобы направить в онкологический центр, что, на мой взгляд, следовало сделать безотлагательно, комиссией было принято решение попробовать справиться своими силами. Ах да, забыла сказать, что больница, где Николай состоял на учете, местного уровня. И, как можно догадаться, не самая сильная в вопросах онкологии. Перевод мог осуществиться только по их запросу, который они решили не делать. В итоге был упущен год! Целый год бесполезных наблюдений и уколов, которые якобы уменьшали признаки и симптомы заболевания. И спустя год на очередном обследовании ему диагностировали четвертую стадию рака. Четвертую! У меня сразу возник вопрос: куда делись вторая и третья? Почему с первой стадии опухоль бесконтрольно разрослась до четвертой? Как такое могли допустить врачи?!