Его тихий голос действовал как ласка. Его близость волновала. Оксана почти ощущала все то, о чем он говорил. Она помнила, какими нежными могут быть его руки, и захотела вживую ощутить шероховатость его пальцев на своих бедрах. Но доктор не имеет права даже допускать таких мыслей по отношению к пациенту. Она отвела глаза и выдохнула:
– Прекрати.
– Но я почти дошел до самого интересного.
Артем пальцем приподнял ее подбородок, вынуждая смотреть в глаза, которые разгорались откровенным желанием.
– Ты там гладкая, как я себе и представлял. Твои складочки напоминают распустившийся бутон розы. И наощупь они такие же шелковистые. Клитор моментально отзывается на ласку, стоит к нему прикоснуться. Он наливается, набухает и едва заметно пульсирует. Твое тело начинает источать соки, сладкие как нектар.
– Ты не мог этого сделать, – не веря, прошептала Оксана, у которой разлилось тепло по всему телу и опалило низ живота от этих слов.
– Нет, – сознался Артем, пожирая глазами ее лицо. – Но ты не представляешь, как сильно хотелось. До ломоты в пальцах.
Возникла пауза. Оксана плавилась под его взглядом. Пальцы, сжимавшие лацканы пиджака, мелко задрожали. Артем сместил руку с подбородка на затылок и невыразимо нежно стал его поглаживать, посылая электрические разряды по всему телу.
– Потом я снял с тебя пиджак, водолазку и избавился от лифчика. Никогда больше не носи его. Он тебе не нужен. Твои груди идеальны. Небольшие, с острыми сосками. Ты не представляешь, как возбуждает мужчин вид такой груди под одеждой без белья. Сразу на ум приходят эротические фантазии, что можно сделать с их обладательницей.
Оксана слушала его и едва сдерживала слезы. За пять лет брака ей внушили, что она всего лишь жалкое подобие женщины. На ее тело лишь однажды взглянули при свете, чтобы брезгливо отвернуться и больше никогда не видеть. А теперь мужчина, в котором была какая-то запретная и вместе с тем влекущая красота, вне зависимости от того, как себя ведет и насколько старательно скрывает эту красоту, обожествляет ее тело, говоря ей комплименты, которых она в жизни не слышала.
Оксана так глубоко ушла в свои мысли, загипнотизированная опасным блеском его черных глаз, что вздрогнула, услышав знакомые голоса врачей, подошедших к лифту. И отшатнулась, чуть не выдав свое присутствие. Артем среагировал моментально. Прижал ее к себе спиной, крепко зажав рот ладонью.
– Ты же не хочешь, чтобы нас застукали? – тихо заговорил ей на ухо, вглядываясь в силуэты людей. Первый испуг прошел, и она задышала ровнее.
– Что они здесь делают? – шепотом спросила она. Он кожей на ладони почувствовал шевеление ее губ и фантазия на тему, что бы он сделал с этими губами, понеслась вскачь.
– Завершают обход, – так же шепотом предположил он.
– Обходы совершаются по утрам.
– Ну, тогда не знаю. Пойди, спроси.
Оксана, вспомнив, в каком она виде, теснее прижалась к нему, опасаясь выдать их присутствие. Почувствовала, как его ладонь, оцарапав кожу мозолями, спустилась к шее, потом ниже. Пробралась под пиджак и легла на обнаженную грудь. Она задохнулась:
– Что ты делаешь?!
– А что, по-твоему, я делаю?
Артем начал недвусмысленно мять упругое полушарие, перекатывая пальцами затвердевший сосок.
– Немедленно прекрати!
Она попыталась оттолкнуть его руку и задела тяжелое полотно. Это не осталось незамеченным тем самым Павлом Геннадьевичем, с которого так рьяно требовал ответа по окончанию ремонтных работ главврач.
– Тише. Нас могут застать вместе. Ты этого хочешь?
Она хотела, чтобы он сейчас же убрал руки, о чем и намеревалась сказать. Но горло перехватил спазм, когда вторая рука Артема пробралась за пояс брюк и накрыла гладковыбритый лобок. Дерзкие пальцы раздвинули плоть и оросились соками.
– Ты влажная, – склонив голову, он прошептал ей на ухо, обдавая горячим дыханием. – Тебя завело то, о чем я рассказал. Уверен, ты хочешь большего. Того же, что я хочу с тобой сделать.
Его пальцы задвигались, легко скользя от обилия влаги. Они изучили форму губ и нашли клитор. Стали обводить его по кругу пока не нашли самую чувствительную точку. Оксана порывисто втянула в себя воздух и с силой вцепилась в его руку, пытаясь оттолкнуть, в то время как тело предательски отзывалось на его ласки.