Несколькими днями позже доктор все еще не смогла прийти к единственно верному решению. Она продолжала проводить сеансы групповой и индивидуальной терапии, мотаясь между клиниками и работая на износ, находя в этом спасение от постоянных мыслей о нем. Об инциденте она умолчала, стыдясь признаться коллегам. Ведь по большому счету ей ничего не стоило выдать свое присутствие и получить защиту от сексуальных домогательств пациента. Но она почему-то этого не сделала… Не потому ли, что хотела заглянуть за черту, за которой еще ни разу не была? Ее мысли то и дело возвращались в тот вечер. Вот и сейчас они отвлекали от составления отчета о проделанной работе в групповых сеансах. Сдавшись, она отодвинула от себя ноутбук, поставила локти на освободившееся место на столе и сжала виски кончиками пальцев, прикрыв веки. Монитор отбрасывал голубое свечение на ее лицо. Свет настольной лампы освещал разложенные на столе документы. На стене тихо тикали часы. Два стука в дверь заставили открыть глаза. Артем будто материализовался из воздуха в ее кабинете, с непроницаемым выражением лица прислонившись к двери и заведя руки за спину. Темный, непонятный, пугающий.
– Тебя не учили, что после стука нужно дождаться позволения, прежде чем войти?
– Я вообще плохо поддаюсь обучению.
– Это заметно. Что тебе нужно? – воинственно спросила она.
– Зашел узнать, не сбежала ли ты.
– С чего бы?
– Напомнить?
Артем так интимно понизил голос, что Оксана моментально вспыхнула. Пока она пыталась успокоить подскочивший пульс, он без разрешения подошел к столу и, как обычно, развернул стул, оседлав его.
– Предлагаю устроить дополнительный сеанс психотерапии.
Взгляд доктора скользнул за его спину на часы:
– Рабочий день закончился.
– Тогда почему ты здесь?
Потому что ей проще перерабатывать, чем слоняться от одиночества в пустой квартире. Потому что легче углубиться в решение проблем пациентов, чем разбираться со своими собственными. Потому что стала жить работой, не имея личной жизни совсем.
– Смелее, док. Ты же преследуешь цель излечить неизлечимо больного.
– А какую цель преследуешь ты?
– Посмотреть, как далеко ты можешь зайти.
Он смотрел на нее в упор. Он все еще не доверяет ей, как врачу. Не верит, что она может помочь. Изводит самыми извращёнными способами, добиваясь капитуляции. Но она так просто не сдастся. Теперь это вопрос принципа – доказать, что ей по силам и такой сложный пациент. Она положила перед собой руки, накрыв ладошку ладошкой, настраиваясь на серьезный рабочий лад.
– Что ж, хорошо. Дай вспомнить, на чем мы остановились… Как ты пристрастился к алкоголю?
Артем со знанием дела усмехнулся:
– Через посредников, как это обычно и бывает.
– Эти посредники – твои друзья?
– Скажешь тоже. Эти люди из касты, о которой такие как я и не слышали. Я – обычный парень из рабочего класса со среднетехническим образованием, работающий на заводе. Все мое окружение – такие же простые работяги. А те люди… они совершенно другие. У нас из одинакового только физиология: руки, ноги, там, голова. Все остальное – машины, на которых они ездят, одежда, которую они носят, музыка, которую они слушают, места, где они бывают, пища, которую они едят – все это другое, будто и не с нашей планеты. Помню случай был: отмечался юбилей завода, 150 лет.
Артем откинулся назад и зацепился пальцами прямых рук за спинку стула. Взгляд женщины невольно упал на эти пальцы, и будто раскаленной лавой обожгло тело от воспоминаний, как они сводили ее с ума. Усилием воли вернулась обратно, пока он ничего не заметил, и заставила себя прислушаться к рассказу.
– Были приглашены особо важные гости, которые выступали с поздравительной речью. Для рабочих устроили салют, раздали памятные подарки. Я тогда увидел девушку и сразу понял, что она не из «наших». Она выделялась из толпы, бросалась в глаза своей яркой красотой. Глаз от нее отвести не мог. Я стоял внизу, в толпе, перед парадным входом, который по случаю украсили шарами и транспарантами. А она там, наверху, на установленной трибуне среди приглашенный влиятельных гостей. Я потом только узнал, что она дочь одного из тех людей. Мне тогда закралась шальная мысль познакомиться с ней. Мне не раз говорили, что рожей я, вроде как, вышел. Я пользовался успехом у женщин своего окружения. Некоторые считали меня обаятельным. Я не отличался романтичностью, но был героем их романов. Они выполняли любые мои прихоти, ублажали любые капризы, даже самые извращенные. Понимаю, что безобразно этим хвалиться. Можешь списать это на природную ущербность, которая сделала меня безразличным к людям. Ну, вот я и подумал: чем черт не шутит? Выловил ее у подножия лестницы, куда она спустилась после речи отца. Правда, заговорить с ней не успел – меня оттеснила ее охрана, но внимание на себя сумел обратить.