Если до этого краска смущения опалила ее щеки, то теперь добралась и до ушей. Она живо представляла себе все, о чем говорил ее пациент. И эти образы, один эротичнее другого, наполняли пространство между ними интимной вязкостью.
– Значит, это она разбудила в тебе неконтролируемое пристрастие к алкоголю?
Оксана сама не узнала свой севший голос с чувственной хрипотцой. Артем чуть опустил голову, выжидательно глядя на нее, будто взвешивая, что можно озвучить, а о чем лучше умолчать.
– Я безмерно пил со многими. И пил все – от паленой водяры до вискаря премиум-класса. Пить в одного на кухне не в кайф, тянет на кутеж. На все это нужны деньги, причем немалые. И я стал тратить его деньги, позорить его имя, чернить его репутацию. Делать все, чтобы разорить его, свести в могилу от стыда за поведение сына.
– Ты злился. Но, не имея возможности экологично выйти из этого состояния, ты направлял злость на самого себя, занимаясь саморазрушением. Это деструктивное поведение. Будет гораздо лучше, если ты позволишь мне помочь тебе найти безопасные пути выражения этой злости.
– Я не просто злюсь на него. Я хочу, чтобы он сдох под забором, как последняя гнида.
Пожелание смерти было произнесено таким бесстрастным голосом, что Оксане стало не по себе. Но в черных глазах она смогла прочесть обиду и много-много боли. А еще страх. Наглый, самоуверенный мужчина боялся своего будущего в качестве управленца. И от этого у нее возникло сильное желание защитить его, подсказать и направить.
– Тебя пугают перспективы, которые откроются перед тобой, как только ты примешь новый статус. Та самая реальность, которую ты не понимаешь и от которой прячешься за ширмой вседозволенности. Но ты человек сильной закалки и способен принять изменившиеся обстоятельства, не сбегая в искаженные алкоголем миры. И тогда ты перестанешь требовать от отца компенсацию за испорченное детство. Прошлого не перекроить, жить нужно настоящим. Только тебе решать: оставить свою обиду или, лелея ее, продолжить разрушать себя.
– Я никогда его не прощу! Ублюдок будет ползать передо мной на коленях, умоляя вступить в наследство, чтобы, не дай бог, заводом не стала править баба или он не перешел в чужие руки, что еще хуже. Я заставлю его проклинать самого себя за то, что бросил мать, которая едва не побиралась, чтобы выжить. Я растопчу его. Уничтожу. Он дал мне власть, которая его же сведет в могилу.
– Но она может свести в могилу и тебя. Ты зациклен на мести, а это обоюдоострый клинок. Месть может поработить тебя, стать единственной целью в жизни, занять главенствующее место. Подумай, разве этого ты хочешь? У тебя появилась реальная возможность встать на ноги. Перед тобой открываются блистательные перспективы. Нужно только совершить над собой усилие. Взглянуть по-взрослому и постараться понять, что в тех обстоятельствах он просто не мог поступить иначе.
Оксана прочла вспыхнувшее упрямство в его сузившихся глазах и поспешила опередить:
– А ты можешь! Тебе решать – продолжать обижаться и находить утешение в алкоголе или принять ответственное решение за свою судьбу. Скажи, ты хоть раз спросил, почему он так поступил?
Ответом послужил тяжелый взгляд и заходившие желваки, оказавшиеся красноречивее любых слов.
– Вот, ты не знаешь. За пять лет ты, поглощенный своей обидой, даже не удосужился спросить, почему он вас оставил.
– Ну, приехали! Теперь ты меня виноватым делаешь! – начал выходить из себя Артем.
– Не принимай в штыки.
– Да какие у него могли быть обстоятельства?!
– Богатые тоже плачут. И тебе только предстоит узнать, горше ли их слезы.
– А что насчет тебя, док? – пошел в оборону Артем. – Почему ты стыдишься своего тела? Зачем прячешь его под безобразными шмотками? Это отец в пьяном угаре внушил, что ты некрасива? Не думала ли ты, что он просто не мог поступить иначе в тех обстоятельствах?
Весь разговор проходил на повышенных тонах, но после этого вопроса наступила убийственная тишина. А вот это удар под дых. Оксана почти возненавидела его за то, в чем он вынуждал признаться.
– Бывший муж. В очень даже трезвом виде не гнушался всякий раз указать мне на мое несовершенство. Тогда я стала скрывать тело под бесформенными вещами, хотя, если верить его заверениям, там и скрывать нечего. Научилась обходиться без зеркала, поверив, что там не на что смотреть. Он растоптал мое самоуважение, веру в себя. Внушил мне, что я ничтожество. Что от меня нет толку ни на работе, ни на кухне, ни в постели. Убедил и неоднократно доказал, что я… фригидна…