Она умолкла под его пристальным изучающим взглядом. Он проникал глубоко внутрь и безошибочно считывал ее боль. В ее ресницах застряла слеза, как самая лучшая оптика для того, чтобы посмотреть на свою жизнь со стороны и увидеть жалкое существование несостоявшейся женщины.
– Продолжай.
Оксана поерзала на стуле, удивляясь, как он незаметно перевел тему разговора на нее, но еще больше тому, с какой охотой она готова раскрыться. Опустила взгляд на свои руки, пальцы которых сплелись так, что побелели костяшки.
– … что мое тело совершенно не откликается на ласки. Что я остаюсь холодной и неприступной в постели, и вообще, проще растопить глыбу льда, чем добиться от меня хоть какой-то реакции. Швырял мне в лицо сравнения с другими женщинами, которые были у него, и, конечно же, сравнения были не в мою пользу. И я поверила. Не имея возможности убедиться в обратном, я поверила, что я какая-то… ненормальная… неправильная… Потому что мне действительно было неприятно, а порой и больно от его ласк. И сам секс происходил… болезненно.
Молодая женщина замолчала, чувствуя, как лицо сгорает от стыда. Она не смела поднять на Артема взгляд, страшась увидеть, как его лицо обезобразит брезгливое выражение. Ведь так не раз бывало с бывшим мужем. Пауза затягивалась, и она успела пожалеть, что решила доверить ему свою постыдную тайну. Нервы натянулись до предела.
– Подойди ко мне, – тоном, не допускающим возражений, велел Артем. Оксана, вздрогнув, посмотрела на него глазами лани перед охотником. Будто под гипнозом, ведомая мерцанием его темных глаз, беспрекословно подчинилась. Обошла стол и встала сбоку, ожидая, что он тоже поднимется, но мужчина лишь уточнил: – Встань передо мной.
Плохо понимая, к чему он ведет, Оксана протиснулась между стулом, на котором он продолжал сидеть и краем стола. Он медленно скользил по ней взглядом снизу вверх, заставляя нервничать, пока не добрался до глаз.
– Ты все еще в это веришь?
– У меня нет повода думать иначе.
– Давай проведем эксперимент, и я докажу, что это не так?
Глава 8
Оксана скрестила руки на груди. Но прежде, чем ее миленький ротик открылся, чтобы она возразила в своей рассудительной манере, Артем продолжил:
– Соглашайся, док. Ты хочешь помочь мне, а я – тебе. В любой момент ты можешь остановить эксперимент, но, чтобы он прошел успешно, ты должна полностью довериться мне. Что бы я ни велел сделать, ты должна безоговорочно выполнять. Ты согласна?
– А у меня есть выбор?
– Выбор есть всегда. Но я с тобой наедине в неурочное время, и ты это допускаешь. Значит, ты уже доверяешь мне. А теперь я хочу, чтобы ты положила руку на свою грудь.
Оксана медлила. Она никак не могла взять в толк, что за игру он затеял. Ее напряжение возрастало до критичной отметки. Но он смотрел на нее так спокойно и уверенно, будто не видел ничего крамольного в ее последующих действиях. Женщина незаметно вздохнула, смиряясь, и опустила узкую ладошку на центр грудины. Как раз на то место, где между лацканами пиджака виднелась темно-зеленая водолазка.
– Смести ладонь и обхвати грудь, – скомандовал он. Она неуверенно подчинилась. – Что ты чувствуешь? Растерянность, неуверенность в своих действиях, сомнения в моей адекватности – по глазам вижу. Что угодно, только не возбуждение, так? А теперь сожми ее, как это делает мужчина. Смелее. Сминай, сжимай, почувствуй через одежду, как напрягается сосок. Приходит возбуждение? Скорее смущение, верно? Руку даю на отсечение, что твой муженек примерно так и делал, ожидая, что ты вспыхнешь моментально, как спичка. Но с тобой так не работает. Тебе недостаточно поверхностных быстрых ласк. Тебя нужно разжигать долго, неторопливо, как костер. Зато, когда пламя займется, ты будешь полыхать, сгорая изнутри, и обжигать того, кто рядом. Теперь вспомни, как моя рука касалась твоей груди, и дотронься до себя также.
На ее лице появилось сложное выражение: чувственности, одиночества и внезапной боли, что весьма удивило. В облике возникло что-то покорное и жаждущее. Оксана вспомнила и будто заново пережила прикосновения крепких мозолистых ладоней, которые, перемещаясь по телу, нежно ласкали ее. Он не спрашивал разрешения, не тискал украдкой – он брал по-хозяйски, с полным правом, будто она принадлежала ему. Вот эта непоколебимая уверенность заставляла ему отдаться. И не было никакой одежды – плоть к плоти. Давящая интимная тишина сгущалась. Оксана потянулась расстегнуть пуговицу пиджака.