– Эксперимент окончен, док.
Он шел по коридору в свою палату, чеканя каждый шаг. В паху огнем горело, скручивая узлом внутренности. Сердце отбивало удары, как набат. Похлопал по карманам в поисках сигарет и вспомнил, что оставил их в палате. Руки сжались в кулаки. Он должен разрядиться, иначе это его прикончит. Слишком долго себя сдерживает. Тело будто кипятком ошпарили – болит каждая клетка от дикого перевозбуждения. Он знал лишь одно место, где могут утолить этот звериный голод…
Оксана заторможено, все еще находясь под впечатлением, оделась и привела себя в порядок. На автопилоте доехала домой, боясь до конца осознать, что он с ней сделал. Нет, не так. Что она позволила с собой сделать. Куда подевалась трезвая рассудительная женщина, пусть и закованная в броню комплексов? Что стало с фригидной серой мышью, коей она привыкла себя считать? Этот мужчина не просто разрушил ее представление о самой себе, он сломал линию обороны, выстроенную против всех мужчин в целом. За годы несчастливого замужества она довольно натерпелась унижений и оскорблений, чтобы навсегда закрыться в своей раковине и посвятить себя только работе. Но он… перевернул все с ног на голову! Больше она не будет прежней. Теперь она осмелилась поверить в то, что может быть желанной и прекрасной. И доказал ей это самый харизматичный мужчина из всех, кого она когда-либо встречала, наделенный животным магнетизмом. Это же… чудо!
Оксана наполнялась этим волшебным чувством изнутри, как воздушный шарик. Переполненная невесомостью, ее походка стала легкая и пружинистая. Тяжелые ботинки стали тянуть вниз, и ей захотелось сменить обувь на более изящную и женственную. И она это сделала. Повинуясь тому же порыву, обновила гардероб. Теперь его разбавили платья и юбки. Да, тоже в строгом стиле, но более женственные: ладно облегающие точеную фигурку, приятные глазу и цветом, и фасоном. Ее плечи расправились, подбородок приподнялся и взгляд, до этого блуждающий под ногами, теперь смело смотрел вперед.
«Такую женщину, как ты, хочется радовать» – вертелись в голове его слова. Так почему бы самой это не сделать? Ведь это же так просто! В памяти как-то само всплыло ее давнишнее желание купить проигрыватель виниловых пластинок. Само звучание этих хрипловатых потрескиваний действовало на Оксану волшебно. Ее словно переносило в прошлое, где дамы в платьях с турнюрами, кокетливых шляпках и шелковых перчатках прогуливались по парку, защищая аристократичную бледность кожи от лучей солнца кружевным зонтиком. Кавалеры в цилиндрах и сюртуках перемещались верхом на породистых лошадях, а особо важные спешили по своим делам в экипажах. Раньше муж не позволял приобрести «вертушку», считая это глупой тратой денег, но теперь-то у нее развязаны руки! И вот уже Оксана не задерживается на работе, а вдохновленная пархает домой, чтобы встретить доставку раритетной вещицы с комплектом пластинок. Руки подрагивали от волнения, а сердцебиение учащалось, когда она распаковывала и включала проигрыватель. Первые же звуки подарили радость и немыслимую свободу делать то, что действительно хочется! Потакать своим желаниям, пусть даже непрактичным и для кого-то глупым. Баловать себя.
Она закружилась в танце по квартире под сексуальный голос Патриции Каас в джазовом исполнении. Танцевальные па привели ее в ванную, где стоял высокий пенал с зеркалом на дверце в полный рост. На ней, как всегда, висело полотенце, загораживая отражающую поверхность. Взгляд женщины остановился на ней. Потянула полотенце за край, позволив ему упасть на пол. Впервые за долгое время Оксана смотрела на себя в зеркале. Задумчиво склонила голову на бок, пытаясь увидеть себя его глазами.
«Ты прекрасна» – говорил Артем, но Оксана видела обыкновенную женщину: средний рост, брючный костюм, убранные волосы. Но Артем видел ее другой. Он видел ее… обнаженной. Щеки ее порозовели, грудь отяжелела, а между ног стало тепло, когда перед взором, как наяву, замелькали картинки с их последней встречи. Смущенная, она отвернулась и стала набирать ванну. Добавила соль, ароматную пену. Из комнаты доносились звуки приятной музыки, но ее не отпускала занозой впившаяся мысль: какой он ее видел?