– Добрый день, и я рада вас видеть. Как прошли выходные? – с улыбкой поинтересовалась врач, пока ставила отметку в журнале учета.
– Да потихоньку, Оксана Максимовна. Внуков привезли на выходные, так с ними нянчился.
– Милое занятие.
– А то ж. Как с ними наиграюсь, так и сам будто помолодел.
Оксана вернула ручку на место и взглянула в ярко-голубые глаза мужчины, пышущего здоровьем и энергией.
– Это видно. Здесь все спокойно, без происшествий?
– Как же! Кошкаров сбежал!
Глава 10
Набранный в грудь воздух для дежурного пожелания хорошего дня так и остался невыпущенным. Он будто замуровался внутри, грозясь выломать грудину. Вопрошающий взгляд остановился.
– Как… сбежал? – словно спущенная шина, прошелестела она.
– Так уж не первый раз, Оксана Максимовна.
– Куда? – глуповато спросила она.
– Не отчитался.
– Но как же вы допустили?! – обратилась не к нему лично, а в целом к посту охраны.
– Он ведь не в парадную дверь вышел, а через окно сиганул, – чуть обиженно ответил Олег Петрович.
– Но ведь здание под охраной, почему не сработала сигнализация?!
«А почему она не сработала, когда он курил в кабинете?» – вопросом на вопрос ответила сама себе и, не дожидаясь оправданий охраны, стремглав помчалась к главврачу. Без стука ворвалась в кабинет и с ходу напоролась на несколько пар глаз, с удивлением воззрившихся на нее.
– Прошу прощения… я отвлекла вас?
– От совещания, на котором ожидали увидеть и вас.
Совещание! Вот черт! Она совершенно о нем забыла! Просто вылетело из головы!
– Да, конечно. Тогда еще раз прошу меня извинить за опоздание. Меня задержали непредвиденные обстоятельства, – на ходу выдумала Оксана и раскраснелась от собственной лжи. Вошла в кабинет и прикрыла за собой дверь. Пока шла к свободному стулу, взгляд скользнул по настенным часам, и она с ужасом поняла, что опоздала на целый час! Совещание близилось к завершению, а она только пришла. Взгляды всех без исключения присутствующих провожали ее до места, оценивая перемены ее внешности. Когда она села за стол, Юрий Алексеевич возобновил свой доклад с того места, где его прервали. Оксана же не могла спокойно слушать его размеренную неторопливую речь: все внутри волновалось и кипело. Хотелось встать и закричать на весь кабинет, что сбежал пациент! И не просто пациент, а тот самый неуравновешенный, трудноуправляемый Кошкаров, шефство над которым она так смело взяла на себя. Бывали такие сеансы индивидуальной психотерапии, когда они намеренно и обоюдно вытаскивали из глубин памяти самые неприятные эпизоды из жизни и потом рычали друг на друга как бродячие собаки все оставшееся время. Бывали случаи, когда его черные глаза, всегда смотрящие с опасным блеском, вдруг начинали блестеть невыплаканными слезами. В такие моменты Оксану захлестывала острая потребность отбросить всю свою деловитость и броситься утешать его чисто по-женски: обняв и прижав его голову к своей груди; защитить по-матерински и позволить выплакать душевную боль. Случалось и так, что его давящий взгляд затуманивался воспоминаниями и, как правило, это были далеко не радостные воспоминания. Она глубоко ценила то, как он проникся доверием к ней и без утайки рассказывал о том, что на групповой терапии не хватило бы духу озвучить. И ей казалось, что постепенно, шаг за шагом, от встречи к встрече они продвигаются в нужном направлении в борьбе с его зависимостью, прорабатывая первопричины и искореняя искаженные желания.
Противоборство их характеров, стойкость с одной стороны и упорство с другой, неизменно вело к нахождению истинной причины его неудовлетворенности, которая толкала на совершение неадекватных, а зачастую неправомерных действий. Сидел ли он напротив нее, оседлав стул верхом, вонзая в нее, словно шпаги, острые неприязненные взгляды, или же сидел на полу, привалившись спиной к двери, пряча жуткое мерцание глаз в тени капюшона черной толстовки. Они спорили, ругались, рассуждали, препирались, обменивались колкостями и подначивали друг друга. Порой Оксана находила, что их встречи перестают носить официальный характер и больше становятся похожими на личные. Однажды он рассмеялся, и этот непривычный звук заполнил каждый уголок ее души. Ей было приятно увидеть в его глазах радость, а не пустоту, обычно зиявшую в них. Воспоминания будто срывали повязку с его кровоточащих ран, и он истекал кровью, но смех указывал на то, что он идет на поправку. Более того, как бы странно это ни звучало, его успехи проглядывались и в том, что он помогал ей избавиться от своих страхов и комплексов.