Звуки речи доктора совершенно перестали проникать в сознание молодой женщины, вытесняя их тихим, вкрадчивым голосом другого мужчины. С грубоватой нежностью он уверял ее в том, что она обладает той самой женской привлекательностью, которую так тщательно уничтожил бывший муж. Срывающимся шепотом командовал, что и как ей делать в ситуации, которую она не должна была допустить, но которая произошла и перевернула с ног на голову все ее представление о себе. После унизительного развода, спустя какое-то время, Оксана внешне оправилась: возвела стену между той, кем она была и кем стала. Она заставила себя собрать воедино острые осколки своей судьбы и с ожесточенным упорством стала буквально вырывать своих пациентов из лап пагубной зависимости. Все свое время посвящала работе, не имея и не желая иметь личную жизнь.
Тогда для Оксаны настало время освобождения от тяжких оков брачной жизни. Она с полным правом считала себя победительницей, вышедшей из состязания противоположных полов. Этот бой изменил ее, сделал более стойкой и независимой. Утратив неповторимую женственность, мягкость движений, плавность походки, она приноровилась жить, взращивая в себе, в первую очередь, мужские качества, и по остаточному принципу женские. Именно в этот период жизни она училась лучше слышать и понимать себя. Познала искусство осознанных решений и научилась им владеть. Она стала по-настоящему свободной. Ее одиночество было не в тягость, а в удовольствие.
Она никогда не вспоминала о своем несчастливом замужестве. Пока один из ее пациентов нагло, без спроса, решительно не беря во внимание ее чувства и болезненность воспоминаний, не стал донимать ее расспросами и, более того, из ряда вон выходящими поступками. И это, в конце концов, принесло свои плоды. В какой-то момент она ощутила острую несправедливость от того, что появился мужчина, щедро одаренный мужественностью, обладающий невероятной харизмой, но для нее оказался под запретом.
– Итак, Оксана Максимовна, мы рады, что вы все-таки присоединились к нам, и хотели бы услышать ваш отчет о проделанной работе.
Голос главврача заставил Оксану встрепенуться, выдернув из воспоминаний. Она не подготовилась. Вспомнила, чем закончилась ее последняя встреча с Артемом, и почувствовала, как щеки снова заливает краска стыда. Немного потянув время нарочито тщательным раскладыванием своих бумаг, ей удалось унять бешеный стук сердца и привести мысли в порядок.
– Уважаемые коллеги, я с уверенностью могу сказать, что группа, которую я веду, делает видимые успехи. Это можно отследить по тестам, которые я провожу в конце каждой встречи. Это заметно и по внешним признакам: как они набирают вес, цвет их кожи приобретает здоровый оттенок. И, конечно же, по внутренним изменениям, которые проявляются в виде тяги к активной деятельности и желания чего бы то ни было, кроме выпивки. Мне удалось подготовить более полный отчет о состоянии каждого участника групповой терапии, – здесь ее голос дрогнул. Все-таки она не умела врать. – Но ограничусь лишь общими фразами, характеризующими в целом успеваемость группы, и позволю себе заострить внимание на недавнем инциденте – побеге пациента из клиники.
Послышались тяжелые вздохи и кряхтения. Кто-то заерзал на стуле, кто-то стал постукивать ручкой по столу. Пара человек опустили глаза, явно стыдясь такого инцидента. Кто-то отводил взгляд, не желая принимать на себя ответственность, а кто-то, наоборот, желая эту ответственность с себя снять. Тема неприятная. Все молчали. Наконец, Сергей Яковлевич неохотно начал речь, перемежая слова долгими паузами и тянущимися междометиями, которые, как Оксана успела выучить, означали колебания и неуверенность.
– К сожалению, мы вынуждены признать этот случившийся факт. Клиника – не тюрьма. Мы не имеем возможности содержать пациентов под строгим незыблемым надзором. Да и есть ли в этом необходимость? В конечном счете здесь содержатся люди, которые восстанавливают свое здоровье, а не отбывают срок наказания.