– Да у нас пополнение! Что ж, проходи, красотка. Лишней ты точно не будешь.
Теперь на Оксану обратили внимание все присутствующие. Ее же больше всех интересовал одни из них. Она поймала темный взгляд и безошибочно смогла прочесть череду эмоции на лице Артема. Безмерное удивление сменил мучительный стыд, который через мгновение скрылся за маской нахальной самоуверенности. Ленивая улыбка растянула его губы, и одна бровь вопросительно поднялась.
– Понравилось, док?
У Оксаны задрожал подбородок, а из глаз брызнули слезы. Что-то жуткое разрасталось внутри. Мерзкое и неконтролируемое. Сердце сжалось так, что стало трудно дышать. Она развернулась и бросилась бежать, оставив Артема с непонятно откуда взявшимся чувством гадливости и вины.
– Твою мать! – простонал он, как раненный зверь, и пустился за ней.
Оксана, не помня себя, вылетела из клуба. Едва не падая, сбежала вниз по лестнице. Слезы застилали глаза, и она смаргивала их, пытаясь различить в темноте дорогу.
– Док, погоди! – услышала окрик Артема. Он стремительно догонял. Дотянулся, схватил за руку и рывком развернул к себе. – Погоди. Да постой же ты!
– Что тебе от меня надо?! – гневно выкрикнула она и вырвала руку из его хватки.
– Ты меня спрашиваешь?! Заметь, это не я тебя везде ищу!
– Ты – гнусный, неблагодарный мерзавец! – завопила она, ударяя кулаками его в грудь. – Скотина! Мерзкое, похотливое животное! Ты не человек! Ты!.. Ты!.. – задыхалась она, не в силах подобрать слова.
– Выродок. Злобный ублюдок и вонючий извращенец, – флегматично подсказал он и пожал голыми плечами. – Это я и без тебя знаю.
– Не-ет. Ты хуже. Ты не уважаешь себя, – она ткнула пальцем в его грудь, – и от этого не уважаешь всех остальных. В том числе и меня, – аккуратный пальчик теперь нацелился на ее собственную грудь, – твоего лечащего врача. Почему ты решил, что я не смогу помочь тебе? Почему сомневаешься во мне? Думаешь, выходец из неблагополучной семьи по определению не может быть хорошим специалистом? Считаешь также, как бывший муж, только он оказался честнее, бросая эти обвинения мне в лицо. Ты же просто увиливаешь!
– Ну что ты завелась, док? – подозрительно ласково сказал он и даже протянул руку миротворца. – Я вовсе не считаю тебя плохим спецом. Ты умна, настойчива и все такое. Просто… мне не нужен врач со всей этой психотерапией. Я нахожусь в больничке, потому что мне так удобно. Я пока не решил, что делать дальше, и поэтому взял паузу. Мне нужно подумать и определиться.
– Это в наркологическом стационаре?! С теми деньгами, к которым у тебя есть безграничный доступ, ты мог бы выбрать место поинтереснее!
– Согласен. Место не самое удачное. Но я и не по своей воле туда попал. Он меня туда упек. Это было единственное условие с его стороны, прежде чем передать управление заводом. Я должен пройти курс реабилитации и вылечиться от зависимости. Только пойми, док, нет никакой зависимости. Есть разовое баловство, которое обостряет чувства, усиливает наслаждение, продлевает секс. Я всегда любил секс, с самого первого раза, как только попробовал. Секс – это единственная роскошь, доступная даже беднякам. Но этот процесс конечен, к сожалению. Как бы сильно ни отдалял разрядку, рано или поздно наступает оргазм и все заканчивается. Под алкоголем секс может длиться очень долго. Где-то рядом, совсем близко, маячит разрядка, но не наступает. И вот это предоргазменное ощущение длится бесконечно. Я могу снова и снова удовлетворять женщин, постоянно находясь в состоянии возбуждения. Это высший кайф.
– Но ты не можешь убивать организм алкоголем только лишь в угоду плотскому наслаждению, – со слезами в голосе возразила Оксана. Он сделал шаг и очутился настолько близко, что поднимавшиеся от взволнованного дыхания груди касались его груди. Гипнотизируя ее угольно-черными глазами, он сказал:
– Вели мне остановиться. Давай, скажи: «Остановись. Если любишь меня, остановись».
Из глаз женщины брызнули слезы бессильной ярости. Она замотала головой, отступая. Ей хотелось выть и кричать, но в груди не хватало воздуха, словно некий безжалостный зверь разодрал ей грудь, вырвав и легкие, и сердце.
– Ну, если не «любишь», то хотя бы «хочешь», – оцарапал он своей усмешкой, так и не дождавшись признания. – Я вот тебя хочу сильнее некуда. Даже сейчас, просто глядя на тебя, я испытываю возбуждение.