Только теперь Оксана обратила внимание, что Артем выбежал за ней голый и его эрегированный член по-прежнему в боевой готовности. Она перевела затравленный взгляд на его лицо и мучительно прошептала:
– Опять ты врешь! Врешь сейчас и врал тогда, в кабинете, когда уверял, что меня невозможно не хотеть. Ты мог заняться со мной сексом тогда! Ты знал, что я тебе не откажу. Но ты не сделал этого! Почему?! – с болью в голосе воскликнула она и, не дав ему ответить, продолжила сама, – Да потому что ты врал! Ты все время врешь! Ты прячешься за своим враньем, боясь взглянуть правде в лицо. Так же, как ты боишься смотреть на свое лицо! Ты боишься самого себя! Именно поэтому ты разбил зеркало в своей палате, ведь так? Ты все больше стал походить на своего отца, и тебе это не нравится. Ты боишься, что богатая жизнь сломает тебя, и ты станешь таким же жестоким и бессердечным, как он. Ты этого не хочешь, не принимаешь. Ты отвергаешь себя!
– Не себя - его.
– Тогда зачем тебе разбитое зеркало, которое отражает искаженную версию твоего отца, когда ты в него смотришься?
– Да что ты прицепилась к этому зеркалу? Сдалось оно тебе! – Артем хотел вспылить, как это всегда с ним бывало, когда она нащупывала истину. Но у него не получалось. Еще одна причина, по которой он любил баловаться алкоголем – он укрощал его природную раздражительность. Под расслабляющим действием разнообразных напитков Артем при всем желании не мог разозлиться. И это было в радость. В то время как негатив, присущий его натуре, выкачивал из него очень много энергии.
– Потому что я действительно хочу помочь тебе. Ты запутался. В себе, в отношениях с отцом, в своей жизни, которая перестала течь по накатанной, перевернулась с ног на голову, и теперь ты не знаешь, как себя вести. Ты уже доверился мне однажды, но что-то сбило тебя с пути. Такое бывает. Ничего страшного, это поправимо. Теперь важно вернуться на путь исцеления, а не прятаться в вымышленных мирах под действием алкоголя. Я хочу и могу помочь тебе распутаться, наладить отношения с отцом, пока не стало слишком по…
Оксана вдруг оборвала себя на полуслове, осененная новой догадкой. Вгляделась в черную ширму его непроницаемых глаз, взвешивая про себя умозаключения. Наконец, она шагнула к нему и встала очень близко, откинув голову и не сводя с его лица глаз:
– Поцелуй меня.
Она смотрела бездонными озерами своих глаз столь пристально, что они растворяли в себе и поглощали весь его мир. Артем медленно улыбнулся той самой ленивой полуулыбкой, от которой у нее замирало сердце. Поднял руку и провел шершавой ладонью по ее щеке. Склонил голову, приблизив свое лицо, и на миг Оксане показалось, что он действительно ее поцелует. И он поцеловал. Коснулся губами ее лба, виска. Сместился к волосам и жадно вдохнул ее запах с примесью кальянного дыма.
– Не так. Поцелуй меня в губы, – настаивала она. Артем ухмыльнулся ей в волосы, а затем заглянул в глаза.
– Вернись со мной обратно, и я поцелую тебя везде, где только захочешь.
Он обнял ее другой рукой и притянул к себе. Оксана животом почувствовала его эрекцию и поняла, что, если уступит ему, он доведет начатое до конца и займется с ней самым настоящим традиционный сексом, безо всяких извращений и других людей.
– Но я хочу, чтобы ты поцеловал меня в губы здесь и сейчас.
Непроницаемый взгляд мужчины упал на ее рот, и она заметила, как забугрились желваки, когда он стиснул челюсти, но в следующую секунду настоящий Артем снова спрятался за маску самонадеянного мачо с налетом засранства. Отступил на шаг, за руку утягивая ее за собой.
– Пойдем со мной, и я сделаю все, о чем попросишь.
– Нет, не сделаешь. – Оксана разорвала контакт и отступила от него. – Ты уже не можешь это сделать. А все потому, что боишься. Боишься близости. Эта эмоциональная травма перешла к тебе от матери, когда ты был свидетелем ее страданий от предательства отца. В твоем детстве не было папы, да и от матери ты не получал должного проявления любви. Когда вырос, стал воспринимать поцелуи как нечто неприятное и лишнее, без чего ты вполне можешь обойтись. Для тебя это непривычно и нарушает твое понятие о норме.
Артем вонзил в нее прямой давящий взгляд, выражающий не поддающиеся описанию эмоции. Она выучила этот взгляд. Он сверлил ее всякий раз, когда она заходила на опасную территорию и начинала там копаться. Но сегодня у нее не осталось сил анализировать и выстраивать дальнейшую линию работы. Она опустошена и физически, и морально. Пришло осознание, что если и дальше будет позволять ему манипулировать собой и эмоционально привяжется к нему еще сильнее, то в конечном итоге он поглотит всю ее сущность и оставит пустую и бесполезную оболочку. Досада и разочарование, которые она испытывала по отношению к себе и по отношению к нему, рвались из нее неконтролируемым потоком слез. Мгновение она висела на краю черной бездны. Воспоминания презрительных и унизительных высказываний бывшего мужа о ее бесполезной деятельности бросались на нее, как летучие мыши из затхлой пещеры. Возможно, он был прав и Оксана взаправду не такой хороший специалист, каким себя мнила. По крайней мере, этот пациент оказался ей не по зубам…