Лунный свет тускло блестел на единственном окошке трейлера, припаркованного в дальнем конце стоянки. Угадывались тени каких-то других предметов. Блисс уже настолько привыкла к темноте, что различала ящики, картонки, обломки досок, железа. Невозможно было разглядеть, что находилось в разорванных пластиковых мешках, но скорее всего именно это их содержимое создавало над стоянкой густой запах помойки.
Испуганно прижимая руку к груди, Блисс шагнула вперед.
Что-то зашевелилось у нее под ногами.
Она присмотрелась и чуть не завизжала от ужаса. По белой теннисной туфле заскользило холодное тело змеи.
Блисс изо всей силы пинала и пинала темноту. Единственным ответом был тихий шелест в той стороне, куда уполз гад.
Ноги подламывались и отказывались ее слушаться. Глаза заливал пот.
Последние шаги до дверей трейлера показались самыми тяжелыми. Блисс постучала, и дверь слегка подалась под ее рукой. Набрав в грудь побольше воздуха, она отважилась спросить:
– Кристал! Это Блисс Уинтерс.
Внутри трейлера громко орало радио: сквозь треск помех едва пробивались мелодии псалмов.
Блисс постучала погромче:
– Кристал!
– Заходи, заходи, – отозвался мужской голос. – Она, как всегда, не успела нарядиться!
Меньше всего Блисс хотелось входить внутрь. Только бежать отсюда, бежать немедленно!
– Я не могу подняться, – продолжал мужской голос. – Артрит совсем замучил.
Всего в нескольких сотнях ярдов ее ждет такси. Если ее долго не будет, шофер наверняка отправится на поиски. Да и что сможет сделать ей разбитый артритом старик? А Кристал, без сомнения, хотела раскрыть всю правду. В ее голосе слышалось искреннее раскаяние.
Стараясь не споткнуться на сломанных ступенях, Блисс уцепилась за дверной косяк и перешагнула порог.
Она должна выслушать рассказ Кристал о том, что случилось до и после того, как они с Себастьяном сбежали из Сиэтла.
Стоило ей перешагнуть порог погруженного во тьму трейлера, дверь с грохотом захлопнулась у нее за спиной.
Блисс подскочила на месте.
На раковине, заваленной грязной посудой, догорала тусклая оплывшая свеча.
– Ты бы присела, барышня. Нам надо потолковать. – Из темноты вынырнул скрюченный старик и толкнул Блисс к стене, где стояло драное автобусное сиденье.
– Кто вы такой? – Блисс едва не стало дурно.
– Папочка Кристал. Кто ж еще?
Ну конечно, кто же еще? Блисс постаралась взять себя в руки.
– А где она сама?
– Она пока не готова к разговору. И позволила мне потолковать первому.
Блисс покосилась в сторону двери, из-за которой пробивался свет.
– Мы не могли бы говорить при нормальном освещении? – От запаха тухлятины и давно немытого тела к горлу подкатила тошнота.
– Здесь больше нет света. Электричество отключили.
Блисс вновь глянула в сторону двери во вторую комнату.
– Масляная лампа, – пояснил старик, ковыляя по темной комнате. Он подошел вплотную к Блисс, а затем встал так, чтобы заслонять от нее внутреннюю дверь. – Этот Плато еще за многое ответит. А я обязательно выполню свой долг. И ты мне в этом поможешь.
Он не сумеет запереть ее в трейлере. Где-то сзади и слева Блисс чувствовала легкий сквозняк. Входная дверь оставалась открытой.
– Ты должна делать то, что велит Господь. Ты должна оставить женатого человека. Моя дочурка из-за него оказалась в сумасшедшем доме. Сейчас ей уже лучше. Но он все равно обязан нас содержать.
Блисс начала осторожно отступать назад, и в этот миг между занавесками в окошко над загаженной раковиной полыхнуло пламя.
Блисс закричала.
Легкие занавески моментально вспыхнули.
– Уходите! – Блисс пинком распахнула дверь. – Бегите отсюда!
Ошарашенный Мур застыл на месте.
– Кристал! – закричала Блисс. – Кристал, беги! Спасайся!
Звук треснувшего стекла показался оглушающим выстрелом в замкнутом пространстве. Пламя взметнулось до потолка, заслонив от Блисс выпученные глаза Мура.
От жара спеклась кожа на лице, легкие заполнил удушливый дым.
Она не смогла бы пробиться сквозь огонь ни к Муру, ни к дальней комнате.
– Кристал! – Она едва различала, как жадно гложет огонь пол и стены трейлера. – Уходи же! Скорее уходи!
Она едва успела метнуться к двери и выскочить наружу, упав на гравий.
Трейлер потряс новый взрыв – еще сильнее первого. Тонкий потолок провалился, и языки пламени устремились к небу.
Блисс дрожала так, что стучали зубы. Сотрясаясь от беззвучных рыданий, она шаг за шагом отступала от нестерпимого жара.