И тут на Себастьяна снизошло озарение. Он понял, чего добивается Вик!
– Не могу ее поймать, – крикнул он в ответ. – Вытащи меня чуть-чуть наверх, чтобы я смог изловчиться. – В ушах давно уже шумела кровь. С каждым вздохом дышать становилось все тяжелее.
– Ты запросто ее достанешь, – уверял Вик. – Просто схвати в каждую руку по куску – а я тебя вытащу.
Стоит ему послушаться, стоит занять руки дурацкими кусками глины – и Вик «случайно» уронит его, и он разобьется насмерть!
– Ну ладно, – крикнул Себастьян. – Только держи меня крепко.
– Держу, держу!
Себастьян перенес всю тяжесть на одну руку, которая уже дрожала от напряжения, схватил половинку рыбины и крикнул:
– Поймал!
– А теперь возьми правой рукой второй кусок!
– Нет, сначала давай вытащим эту половину! – Вряд ли это заставит Вика что-то заподозрить. – Я чувствую себя увереннее, когда опираюсь на руку.
– Отойди, Блисс! – В голосе Вика прорвалось нетерпение. – И прогони домой ребенка, а заодно и собаку! Из-за них я нервничаю!
Это он-то нервничает?!
– Я хочу посмотреть, – уперся Бобби.
– Ступай домой, Бобби, – попросила Блисс. – Вернись в постель, будь хорошим мальчиком.
Себастьян задел локтем за острый выступ камня и попытался выпрямить руку.
– Эй! – крикнул Вик, с трудом удерживая дергающиеся ноги Себастьяна. – Расслабься, малыш! Я мигом тебя вытащу!
Кусок рыбы, который Себастьян выпустил из руки, с грохотом провалился во тьму.
– К чертовой матери! – воскликнул он. – Вик, я упустил ее! Черт, вот незадача!
– Тащи его скорее! – в страхе закричала Блисс.
А Вик демонстративно качнулся взад-вперед и перехватил Себастьяна за лодыжки как будто в последнем, неимоверном, но тщетном усилии.
– Не смотри, Блисс! – Голос Вика срывался на визг. – Не смотри! – Он разжал руки, но сначала толкнул Себастьяна на прощание вниз.
Сквозь тьму, обрушившуюся на Себастьяна, сквозь панику и боль прорвался пронзительный крик Блисс.
Его руки, не в силах выдерживать такую тяжесть, подогнулись.
Спина с размаху грохнулась об острые, хищные ребра камней.
Одно плечо, левое, врезалось в тот самый выступ, который остановил падение глиняной рыбы.
Он едва не потерял сознание.
– Себастьян! Себастьян!
Он услышал, как голос Блисс потонул в громком реве двигателя.
Не имея возможности орудовать левой рукой, прижатой его же плечом, и беспомощно размахивая правой в пустоте провала, Себастьян покачнулся и заскользил вниз.
Тело машинально сжалось в комок.
Конец, сейчас он упадет.
– Себастьян! – Она выкрикивала его имя и плакала.
Только не сейчас! Только не это! Он ни за что не расстанется с ней!
Он резко подтянул колени к подбородку и выпрямил ноги, упершись в стену. И сумел остановить свое полускольжение-полуполет в никуда.
Себастьян завис вниз головой, упираясь спиной и ногами в стены провала и из последних сил сопротивляясь неизбежному.
Его ослепил свет от фонаря.
– О Боже, – вырвалось у Блисс. – Ради всего святого, держись!
Он не мог ей отвечать.
– Вик удрал. Ты свалился, а он удрал!
Себастьян перенес всю опору на ноги. Чудовищно медленно, дюйм за дюймом, он ухитрился немного вытолкнуть спину наверх, обдирая кожу о края камней и болезненно морщась. Передохнул, осмотрелся и снова толкнул спину вверх.
Потом сумел слегка подвинуть сперва одну ногу, затем другую.
Медленно, очень медленно, но даже этот незначительный успех помогал преодолеть боль.
– Да, – шептала Блисс, стараясь помогать ему, светя фонариком. – У тебя получается, Себастьян. У тебя получается, милый. Давай еще немного!
Дюйм за дюймом он двигался вверх по тесной трубе.
– Я люблю тебя, Себастьян, – шептала Блисс, и эхо от ее шепота гуляло в пустоте провала, обволакивая его, вливая силы, побеждая боль.
Каждое движение давалось с превеликим трудом, отнимало слишком много времени и усилий.
На висок закапала кровь из какой-то ссадины. Он как во сне почувствовал ее липкое тепло.
Одна нога неуверенно показалась над краем дыры.
Но стоило вспыхнуть надежде, как правая рука подвернулась и утратила опору.
Он забился в последнем, казалось бы, безнадежном усилии удержаться.
Его схватила сильная рука – нет, две руки. И еще чьи-то руки держали его за ноги.
– Мы вас держим!
– Тебе еще рано уходить. Ты совершенно к этому не готов.
А потом его потащили назад, наверх, на волю из проклятой дыры!
Раздался взрыв восторженных голосов.
Блисс прижимала его к себе, и обнимала, и целовала, и плакала, пытаясь что-то говорить сквозь рвущие душу рыдания.