Двести сорок четвёртый день.
Рассказать о том, как мы пополнили запасы воздуха и воды, можно быстро, хотя за этим стояли недели тяжелого труда и тщательного планирования.
Экспедиция капитана Этвелла на Ночную сторону в обогреваемых герметичных костюмах уже через три дня обнаружила природный резервуар жидкого воздуха. Он подпитывался каким-то подземным источником, бьющим из ледяных пустошей, где безраздельно царил абсолютный ноль.
Как объяснил Парлетти, целые эпохи назад, когда Меркурий окончательно перестал вращаться вокруг своей оси, бóльшая часть его атмосферы просто вымерзла на Ночной стороне. На краях этого полушария, где оно соприкасается с более тёплой Сумеречной зоной, газы снова разжижаются и приобретают текучесть.
Я называю это озерцо «жидким воздухом», но это, конечно, не земной воздух – о таком не стоило и мечтать. На самом деле кислорода там было всего семнадцать процентов. Остальное – в основном азот, но с высокой, до пяти процентов, примесью инертных газов: неона, аргона и криптона. Однако там был живительный кислород, а это главное.
Слаженными усилиями мы за две недели заполнили все наши пустые баллоны. Парлетти и Робертсон вычерпывали жидкость из водоема в открытый чан с круглым дном, наскоро сооруженный из листового металла. Затем они тащили его за пять миль, в Сумеречную зону, где их ждали Тарней и Линг со своим заправочным оборудованием.
Устроено оно было просто: труба засасывала жидкость, та испарялась прямо на ходу, а насос под давлением закачивал получившийся газ в баллоны. Насосом служила гироскопическая моторная система, временно снятая с корабля. Питание шло от моих радийных аккумуляторов, непрерывно заряжавшихся от селеновых фотоэлементов под незаходящими лучами Солнца.
Мы с Маркерсом таскали баллоны туда и обратно, от корабля к заправочному пункту. Место было выбрано стратегически: вне зоны действия прямых солнечных лучей, на широте, где край Солнца как раз находился чуть ниже горизонта. Чуть южнее – и жидкий воздух закипал бы слишком быстро.
Так что вскоре наш корабль наполнился новой воздушной смесью. Пониженное содержание кислорода мы компенсировали тем, что подняли общее давление. Кессонной болезни и прочих неприятных симптомов удалось избежать, поднимая давление постепенно, в течение суток. Вот уже три месяца мы дышим этим сжатым воздухом с низким содержанием кислорода, и никаких побочных эффектов. Человеческий организм – на редкость адаптивная штука. Впрочем, если дышать такой смесью годами, это, пожалуй, скажется на здоровье.
С водой всё было гораздо проще. На Ночной стороне, куда Солнце не заглядывало веками, в вечной мерзлоте лежат огромные ледяные глыбы. Вода в кристаллической форме всегда чиста и свободна от солевых примесей. Мы просто перетаскивали ледяные блоки к кораблю и давали им растаять в наших баках.
А вот провизия оказалась орешком покрепче. И тут нам и помог Омега.
Привет, Венерианская Экспедиция Номер Два! Рады получить от вас весточку. Вы пишете, что отдали бы правую руку за возможность хоть раз увидеть Солнце или звёзды сквозь сплошные облачные покровы Венеры? Вам бы не понравилось наше Солнце – даже та его половина, что висит над горизонтом в Сумеречной зоне. Оно жжёт нестерпимо. Мы тут все уже почернели от загара.
Двести сорок пятый день.
Пока остальные пополняли запасы воздуха и воды, капитан Этвелл, фон Целл и Суинертон бились над продовольственной проблемой.
Сперва они совершили стомильный переход вдоль Сумеречной зоны, обнаружив еще одну низинную долину с ее эндемичной фауной и флорой. Очевидно, Меркурий опоясан целой цепью таких долин, укрывающих остатки древней биосферы, которая, по всей видимости, процветала здесь еще до того, как планета перестала вращаться.
Подстрелив несколько образцов крылатых тварей, охотящихся друг на друга, они доставили их на корабль для изучения. Химические анализы фон Целла показали, что их плоть буквально пропитана металлоорганическими соединениями.