Жизнь на Венере, Земле и Марсе эволюционировала так, что ее формы пригодны в пищу друг для друга. Но Меркурий, под завязку забитый тяжелыми элементами, породил совершенно уникальную ветвь эволюции. Протоплазма меркурианских существ насыщена медью, цинком, свинцом и даже платиной. Это промежуточная стадия между чисто углеродной жизнью Земли и кремниевой формой жизни, что тоже существует на Меркурии.
Суинертон хмуро качал головой и с досадой пожимал плечами: мясо меркурианских животных было для нас смертельным ядом.
Отчаявшись – ведь наши запасы провизии таяли на глазах, – он часами вываривал эту плоть, надеясь осадить металлы. Но тесты фон Целла раз за разом показывали, что в мясе по-прежнему остается слишком много отравы. В ход шли кислоты, щелочи, но проклятые металлы упрямо отказывались выпадать в осадок. В сложных цепочках органических соединений металлы удерживаются намертво.
Месяц спустя нам пришлось распечатать неприкосновенный запас провизии. Чем мы будем питаться в космосе, если – и когда – все-таки взлетим? Воздух и вода у нас были, но вот еда…
Все мы пребывали в дурном настроении, особенно Суинертон. Иногда он часами стоял перед Омегой и молча смотрел на него. К слову, Омега не умер. Суинертон опустил обломанный стебель в водный раствор сахара и фосфатов. Растение-мозг пустило корешки и, казалось, заметно посвежело.
– Омега, – часто бормотал Суинертон, – услышь меня! Поговори со мной! Как ты спасся от ртутного потопа?
Фон Целл и Суинертон пошли на крайние меры. Они попытались обжарить меркурианское мясо в кипящем свином жире, но металлы, разумеется, и не думали выпадать в осадок.
– Всё ещё яд! – простонал фон Целл. – Ладно, признаю: сделать это мясо съедобным невозможно.
– А вы не пробовали осадить металлы электрическим путем? – спросил кто-то.
Фон Целл так и застыл на месте, ошеломленный.
– Вот оно! – чуть не закричал он. – Металлы легко перейдут в ионную форму, и тогда их можно будет вывести из раствора! Тарней, ты нас спас!
– Не приписывай это мне, – возразил Тарней. – Это Карсен сказал.
– Да ничего я не говорил, – удивился Карсен. – Это ты сказал… Или ты, Парлетти?
Внезапно мы все растерянно уставились друг на друга. Так кто же это сказал?
– Это был Омега, – тихо произнёс Суинертон. – То есть… он сказал это телепатически.
Он торжествующе обвел нас взглядом – ведь мы, по сути, уже считали его сумасшедшим. Мы все это слышали, пусть и не именно эти слова. Я воспроизвёл их весьма вольно. Это было скорее едва уловимое впечатление, прокравшееся в наши мысли – словно едва уловимый звук.
Тарней и вовсе утверждал, будто первым делом расслышал слова «безмозглые глупцы».
Так или иначе, решение было найдено. Выполняя нетерпеливые указания фон Целла, я соединил все свои батареи вместе. Он погрузил кусок меркурианской плоти в солевой раствор, служивший электролитом, и пустил ток.
Час спустя на дне сосуда выпал тёмный осадок металлов. Анализы показали, что оставшаяся ткань очищена от тяжёлых металлов! Фон Целл попробовал мясо сам – став нашим подопытным кроликом. Кто-то должен был рискнуть, и он настоял на своей кандидатуре, будучи абсолютно уверенным в надежности своего метода очистки.
– На вкус – как отличный стейк, – сообщил он.
Три часа спустя он по-прежнему чувствовал себя прекрасно, и мы все наконец перевели дух. Продовольственная проблема была решена. Ежедневно охотничий отряд приносил добычу. Мои селеновые фотоэлементы установили на постоянной основе рядом с чаном для осаждения, чтобы они питали систему током и очищали меркурианское мясо от тяжелых токсичных металлов.
Вот только в порыве энтузиазма фон Целл изрядно приврал. Мясо оказалось невероятно жестким, неаппетитным и довольно склизким, но мы все равно были ему рады. Оно насыщало наши желудки, пусть и не баловало вкусовые рецепторы. Мы даже разнообразили рацион меркурианскими травами и кореньями – их мы тоже обрабатывали электрическим способом.
Двести сорок шестой день.
Теперь мы уверены в нашем дальнейшем существовании: под рукой есть воздух, вода и еда – три главных столпа жизни. Первая трапеза из очищенного меркурианского мяса превратилась в настоящий праздник. Мы подняли стаканы с водой, провозгласив тост за Омегу.
Никому не хотелось портить веселье и вспоминать про ракетные дюзы. Однако этот дамоклов меч по‑прежнему висел над нами. Проблема с двигателями высилась перед нами непреодолимой горой, пусть даже мы уже и одолели ее подножие, разобравшись с воздухом, водой и пищей.