Он прервал поцелуй, и протестующий звук сорвался с ее губ. Задрав Мэдисон блузку, Стоун прильнул к напрягшемуся соску. Она застонала от острого желания, когда он принялся ласкать ее грудь.
Стоун подхватил Мэдисон на руки.
— Я хочу тебя, — прошептал он ей на ухо.
Мэдисон тоже хотела его и, протянув к нему руки, прижала его к себе. Сегодня они одни в охотничьем домике, затерявшемся среди дикой природы, и уступают зову необузданного, первобытного инстинкта, влекущего их друг к другу. Потерявшая контроль над собой Мэдисон знает: все, что захочет Стоун, захочет и она. Никогда в жизни у нее не было такого неистового желания и потребности в мужчине. Она даже не знала, что подобное возможно.
Стоун поднял голову и быстро вынес девушку из кухни, направляясь в спальню — ту, в которой он намеревался спать. Положив Мэдисон на кровать, Стоун немедленно принялся раздевать ее, снимая через голову блузку и стаскивая спортивные брюки.
Ее обдало жаром, когда он снял с нее трусики. Она знала, что Стоун заметил, какие они влажные. Но он ничего не сказал, просто отбросил их в сторону. Его взгляд был пронизывающим и влекущим. Затем он протянул руку, которая легко и плавно заскользила по ее бедрам. Мэдисон застонала, откинула голову назад и невольно раздвинула ноги.
— Черт, ты горячая и влажная, — хрипло пробормотал он ей на ухо и слизнул языком капельку пота с горла Мэдисон. Его язык медленно продвигался вверх и наконец, раздвинув губы, начал упиваться свежестью ее рта.
Но вскоре этого оказалось недостаточно. Язык Стоуна ласкал ее груди, плавно опускаясь к пупку, и каждая клеточка тела Мэдисон трепетала от мучительного удовольствия.
У нее вырвался стон. Она содрогнулась с такой силой, что ей пришлось вонзиться ногтями в плечи Стоуна. Комната кружилась у нее перед глазами, земля дрожала, а тело словно разрывалось. Прикосновение его рта вновь вызвало у нее сокрушительный взрыв ощущений, но Стоун был неумолим. Казалось, он решил получить все, одновременно отдавая ей всего себя. Оргазм невероятной мощи сотряс тело Мэдисон, заставив ее рыдать от наслаждения. Но прежде чем она успела оправиться от него, его неутомимый рот и язык ввергли ее в пучину второго оргазма.
Мгновения спустя, когда она лежала, пытаясь обрести способность дышать, Стоун отступил от кровати и начал снимать рубашку. У нее едва хватило сил, чтобы, приподнявшись на локтях, смотреть на его мускулистую грудь и тонкую линию черных волос, сбегавшую вниз и терявшуюся под поясом джинсов.
Глядя на него как зачарованная, она поняла, что никогда не видела более совершенного мужского тела. На него можно было смотреть, не уставая, целый день. Мэдисон затаила дыхание, когда он медленно расстегнул «молнию», стянул джинсы и снял трусы, позволив ей увидеть его целиком.
— Я хочу тебя, — хрипло произнес Стоун. Надев презерватив, который вынул из кармана джинсов, он лег на кровать. — Иди ко мне, детка, и я покажу, как сильно хочу тебя.
Мэдисон устремилась в объятия Стоуна, и сладострастная дрожь пробежала по ее телу, когда она ощутила прикосновение его кожи. Стоун обнял ее и снова поцеловал, и Мэдисон почувствовала, что самое главное — впереди. Возбуждение вновь охватило ее.
Очевидно, он знал это. Он опустил ее на подушки, и она услышала его низкий голос.
— Я хочу всего. И я хочу дать тебе то, чего у тебя никогда не было, — хрипло прошептал он.
Мэдисон открыла рот, чтобы сказать, что он уже дал ей то, чего у нее никогда не было. Дважды. Но Стоун поцеловал ее, не дав произнести ни слова. Он опьянял ее, разжигая потребность получить большее наслаждение.
Стоун сделал глубокий вдох, пытаясь овладеть собой. Он больше не выдержит, если не войдет в нее. Это нужно ему как дыхание. Он вкусил Мэдисон и теперь жаждет слиться с ней, стать ее частью, вонзиться в ее сокровенную глубину. Не отводя от Мэдисон глаз, Стоун лег на нее.
— Впусти меня, — прошептал он, и она послушно подчинилась ему. Тогда он наклонился и завладел ее губами, желая безмолвно передать то, что чувствует. Он принялся вращать бедрами, лаская ее тело в поисках входа. И он нашел его — влажный, скользкий, горячий.
Стоун поднял голову и ухватил Мэдисон за бедра. Когда ее веки начали опускаться, он понял, что хочет, чтобы она смотрела на него. Ему нужно видеть ее лицо в тот момент, когда сольются их тела.
— Открой глаза. Смотри на меня, Мэдисон. Я хочу видеть твои глаза, когда ты примешь меня.
И она, оглаживая его плечи и глядя ему в глаза, раскрылась ему, и Стоун, не имея ни сил, ни желания долее сдерживать себя, вошел в нее. Он глубоко втянул в себя воздух, крепко удерживая Мэдисон за бедра и врастая все дальше и дальше в глубь ее чрева, которое сжималось вокруг него, принимая его в неутоленной жажде обладания.