Стоун сердито посмотрел на него.
— Очевидно. Для чего ты искал меня?
Даренго вынул из кармана конверт.
— Чтобы отдать тебе вот это. Все эти события так взволновали меня, что я едва не забыл о нем. Это телеграмма, которая пришла несколько дней назад. Наверное, что-то важное.
Стоун разорвал конверт и пробежал глазами содержание.
— Проклятье!
Даренго вопросительно поднял брови.
— Плохие новости?
Стоун отрицательно покачал головой.
— Это от моего агента. Сообщение о том, что я продал еще одну книгу и Голливуд приобрел право на экранизацию. Он хочет, чтобы через два дня я объявил об этом на Гарлемской книжной ярмарке.
Даренго улыбнулся.
— Так это же здорово, Стоун! И я думаю, что объявление о сделке послужит тебе хорошей рекламой.
— Да, конечно. Но сейчас я не хочу никуда уезжать.
Даренго не мог скрыть удивления.
— Но почему?
Стоун промолчал.
— А-а-а, понимаю.
— Что ты понимаешь, Даренго? — нахмурился Стоун.
— Понимаю, что городская девушка завладела твоим сердцем так, как это случилось со мной несколько лет назад. Вот тебе мой совет: будь осторожен и не влюбись. Душевная боль чертовски мучительна.
Глубоко вздохнув, Стоун печально посмотрел на двоюродного брата.
— Ты опоздал со своим советом, Даренго. Думаю, я уже влюбился. — С этими словами он повернулся и ушел.
Поглядывая на часы, Стоун с нетерпением ждал, когда Мэдисон выйдет к завтраку. Менее чем через час он уедет с Даренго и Куэйдом. Клинт и Коул собирались остаться на ранчо и провести некоторое время с Кори и Эбби.
— Стоун, мама сказала, что тебе нужно поговорить со мной.
Он быстро поднял голову и улыбнулся, увидев входившую в комнату Мэдисон. На ней были джинсы и ковбойская рубашка, но она выглядела чертовски женственной. Он взял ее за руку.
— Вчера вечером Даренго передал мне телеграмму. Мой агент настаивает, чтобы я прилетел в Нью-Йорк и сделал сообщение о сделке, которую мне предлагает кинокомпания в Голливуде. Я должна уехать как можно скорее.
На лице Мэдисон отразилось разочарование.
— Вот как. — Глубоко вздохнув, она посмотрела на Стоуна. — Я буду скучать по тебе.
Он притянул ее к себе.
— Я тоже буду скучать. Я возвращусь, как только все закончится. Ты останешься пока здесь?
Мэдисон посмотрела ему в глаза.
— Я не уверена, Стоун. Я…
— Пожалуйста, дождись меня здесь, Мэдисон. Ты никогда не была в Йеллоустонском национальном парке, и мне бы хотелось свозить тебя туда.
Она улыбнулась.
— Я бы не отказалась.
Не думая о том, что кто-нибудь может войти в комнату, Стоун обнял Мэдисон и крепко поцеловал ее. Когда он возвратится, они серьезно поговорят о своем будущем.
— Я постараюсь вернуться как можно скорее, — прошептал он.
Она кивнула.
— Я буду считать дни.
Стоун сильнее прижал ее к себе.
— Я тоже.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
В другое время Стоун наслаждался бы торжеством, устроенным в его честь, но сейчас его не радовало, что его агент Уэлдон Харрис устроил пышную презентацию и даже пригласил представителей прессы. Стоун поежился, увидев среди них Норин Бейкер — журналистку, к которой он испытывал сильнейшую антипатию.
Еще большее раздражение вызвало у него то, что вместо предполагаемого уикенда в Нью-Йорке его пребывание растянулось на неделю из-за незапланированных интервью и приемов, которые он должен был посетить по настоянию Уэлдона Харриса. Его бесило, что телефон дяди до сих пор не работает и у него нет возможности сообщить Мэдисон, почему он не возвращается в горы. Стоун заметил, как Норин Бейкер упорно смотрит в его сторону. Меньше всего ему хотелось разговаривать с ней. Он повернулся, чтобы спастись бегством, но, когда она окликнула его по имени, решил, что невежливо делать вид, будто он не слышит ее. Когда журналистка подошла к нему, у него вырвался вздох.
— Поздравляю с успехом. Вы можете гордиться собой.
— Так я и делаю, — коротко сказал Стоун, не желая заниматься пустыми разговорами. — А теперь прошу извинить…
— Вы по-прежнему пытаетесь быть отшельником?
Стоун повернулся, чтобы уйти, но вопрос задел его.
— Я никогда не пытался быть отшельником. Если бы вы видели, как я выполняю свои функции, работая в Программе по ликвидации неграмотности, вы бы поняли это. Но вы предпочитаете уделять внимание безнравственному и непристойному, а не положительному.