— И тут — Олаф! Как сказочный принц! Лизок, пойми, такой шанс выпадает раз в жизни, и то не каждой! Если я буду тянуть, не говоря ни да ни нет, он подумает — а зачем мне такая ломака? Он ведь тоже не мальчишка, которого можно водить за нос и френдзонить…
— Мамуля, киса, рыбка, чижик, разве я что-то имею против?..
— Ну… не знаю… Не прошло и месяца, после встречи, как мы собрались под венец…
— Мама, ты всё правильно делаешь. Я рада за тебя. Честно-честно-честно! Но я не хочу переезжать в Грецию. Во всяком случае, пока. Ма… пойми и ты меня, я хочу пожить самостоятельной жизнью, ты не против? Когда соберусь замуж, то обязательно позову вас с папочкой Олафом, а рожать буду в Греции, чтобы мой будущий бэби имел право на гражданство страны Евросоюза. Но пока поживу здесь, ладно?
Мать грустно улыбнулась и обняла Лизу. Она понимала, почему дочь боится жить с Олафом на одном острове…
Сводит с ума улица Роз...
Промелькнуло лето, ставшее для Лизы первым летом юности. Главным событием его стала свадьба мамули и Олафа. Свадьба была такая, какую Лиза хотела бы и себе: многолюдная, роскошная, весёлая и непринуждённая. Damned serious Олаф свою важность оставлял в офисе, а вне работы был дьявольским выдумщиком. Именно ему принадлежала идея провести церемонию регистрации брака на воде, точнее, на SUP-boards. Зрелище было незаурядное. Молодая невеста поддёрнула платье по самую «не балуйся», а жених и чиновник, регистрирующий брак, подвернули брюки. Лиза с детским злорадством поджидала, как кто-нибудь из них кувыркнётся в воду, но обошлось.
Основное гулянье было на ферме Кристо. Всего на свадьбе побывало с полтысячи человек: родственники Олафа, его друзья по работе, какие-то полузнакомые и ужасно позитивные греки. Со стороны невесты были только мамулины родители и её старенькая бабушка, Лизина пра, а ещё — четвероюродная Лизина тётка с толстым мужем, двумя дочками-близняшками четырнадцати лет и семнадцатилетним гамадрилом-сыном, который решил, что непременно соблазнит дочь новобрачной. Однако он провалил испытание силы и ловкости, когда хитрая кузина спровоцировала его на гонки на sup-boards и, отплыв на морскую милю от берега, невзначай перевернула его доску. Это было бы не так фатально, если бы лизин пятиюродный брат плавал чуть получше топора, или хотя бы не постеснялся закрепить на ноге страховочный канат, соединяющий пловца и доску. В результате он доставил своей дальней родственнице немало весёлых мгновений, когда барахтался посреди моря и вопил «Помогите, пожалуйста!». Лиза помогла ему выбраться из воды, но об отношениях, помимо родственных, он более не помышлял.
Тем более что для Лизы дневной свет заслонил новоявленный отчим. Она понимала, что он никогда не будет с ней, и старалась пореже встречаться с ним. Это приводило к тому, что они постоянно сталкивались, и Лиза с трудом отводила от него глупые влюблённые глаза.
Ради приличия она погостила на острове полмесяца. За это время она освоила скутер и стала асом SUP-boarding’а, и от каждодневных прогулок по морю загорела, как индианка. Но море, солнце, прекрасная еда, прекрасное вино, а главным образом — близость обожаемого и недоступного мужчины раскочегаривали её девственную чувственность. Она пыталась снимать напряжение, благо ей выделили отдельную спальню, но результат был противоположный — юное здоровое тело с ещё большим нетерпением требовало любви. Лиза стала рассеянной и раздражительной, её угнетало это, но она ничего не могла с собой поделать. Когда настала пора возвращаться в Москву, она испытывала толику грусти, но вместе с ней и облегчение.
За остаток лета она освоилась в роли главной и единственной хозяйки в квартире, и ей это даже понравилось. Она заранее приучила себя к ранним подъёмам и начинала утро с десятикилометрового кросса по парку, а остальное время расходовала на необязательное общение в соцсетях, книги, фильмы и кулинарные эксперименты. Словом, вела себя как образцовая девочка-интроверточка. Она подумывала о том, чтобы пойти подработать, но после нескольких попыток отказалась от этой идеи. Никто не ждал на приличное место вчерашнюю школьницу без опыта работы, к тому же собирающуюся свалить через месяц. А устраиваться куда попало, лишь бы платили хоть сколько-то, она и сама не рвалась. Новый «папочка» подарил падчерице пять тысяч евро и обещал высылать ещё по пятьсот каждый месяц, пока она не закончит университет и не устроится на работу. Для разгульной жизни маловато, но, в общем-то, можно комфортно жить и даже кое-что откладывать.