— Чепуха! Прожекты... — председатель комиссии даже не взглянул на говоривших. — Меня, признаться, беспокоит не столько ваша вмятина, — спокойным, рассудительным тоном продолжал он. — Подозреваю худшее — утончение днищевых листов корпуса. Специфический вид износа для кораблей речного плаванья. И очень опасный.
— Для такого заключения нет оснований, — решительно возразил старший помощник и посмотрел на Михайлова, который стоял рядом, внимательно слушал их разговор, но ничем не обнаруживал своего отношения к предмету спора.
— Во всяком случае, без судоподъемных сооружений вам не обойтись. Ремонтировать будете монитор, а не детскую ванну. Понадобится длительный срок. Но что поделаешь? Может быть, к концу навигации... Я так и доложу командующему. — Председатель комиссии опять покосился на Потапова, стараясь угадать, что это еще за штатское начальство. — Дальнейший спор полагаю излишним. Между прочим, стоит ли нам сейчас приступать к осмотру «Смерча»? Скоро обед.
— Да, это теперь самое важное, — насмешливо сказал кто-то за его спиной.
На немедленном осмотре башенной лодки «Смерч» никто из членов комиссии не настаивал.
— Добро. В таком случае вы свободны, товарищи, — торопливо сказал председатель, по привычке поднял к виску два пальца и двинулся к трапу.
Михайлов проводил его взглядом, посмотрел затем на Потапова, и лицо у него озарилось улыбкой.
— Вот хорошо, что вы к нам приехали!
— А вы тут, я гляжу, не торопясь поспешаете, — усмехнулся Потапов.
— Верно. Работаем пока на холостом ходу. Прогреваем машину, Михаил Юрьевич. А все-таки навигацию начнем! Как, товарищи, начнем? — у Михайлова была митинговая привычка обращаться сразу ко всем.
Потапов подошел к старшему помощнику, который произвел на него хорошее впечатление.
— Насколько я понимаю, спор у вас тут шел о сроках и объеме работы?
— Если делать то, что мне навязывают, мы прокопаемся в затоне до осени. И без всякой нужды, — сказал старпом.
— Абсолютно необходимый ремонт велик?
— Нет, мелочи главным образом. Если не считать вмятину в корпусе. Переборка машины, конечно. Но с этим механики сами справятся.
— А утончение днищевых листов корпуса?
Старший помощник пожал плечами.
— Если мне завтра скажут, что у меня броневые плиты из прессованного картона, — я не удивлюсь. Странная тенденция у этой комиссии.
— Все зависит от установки. Если исходить из желания поставить корабли на прикол...
— Не думайте, пожалуйста, что все офицеры согласятся на подлость!
— Я этого не думаю, — серьезно сказал Потапов. — И очень рад, что вижу честного русского офицера. Вы можете рассчитывать на поддержку Совета.
— Благодарю за доверие, — старший помощник по-прежнему держался сухого, официального тона.
— В таком случае я попрошу вас составить небольшую докладную записку. Независимо от акта комиссии. Укажите потребность в материалах, рабочей силе. Какая помощь нужна со стороны. Это не очень затруднит вас?
— Будет исполнено!
— Кстати, посоветуйтесь с судовым комитетом, — продолжал Потапов. — Кто здесь председатель судового комитета?
— Я! — Богатырь матрос, потеснив плечом Логунова, стал рядом со старшим помощником, такой же рослый, но более широкий в плечах, кряжистый. Они так хорошо подходили друг к другу — подтянутый офицер с энергичным, волевым лицом и удалой сильный матрос с выразительными веселыми глазами, загорелый, обветренный. Потапов невольно залюбовался ими. Есть же люди на русской земле!
— Поддержите командира, товарищи! Надеюсь первыми встретить вас на Хабаровском рейде.
— Если их наш «Смерч» не опередит! — ревниво сказал механик соседнего корабля.
— В добрый час, товарищи! Всех просим, — Потапов сделал широкий приглашающий жест.
— Верно, ребята! Места на рейде хватит.
— На рейде хватит, да в мастерских затор. Из-за каждого пустяка неделю очередь ждешь.
— А нельзя сделать так, чтобы нам Арсенал помог? Скажем, в токарных работах или литье?..
Теперь, когда вокруг них собралось много матросов, разговор утратил официальный характер.
— Гляди, как потеплело днем-то, — удивлялся кто-то из молодых матросов. — Пригревает солнышко, а?
— А то оно будет ждать, пока ты с одного бока на другой повернешься.
— Мастерские у нас — узкое место. Такая горловина, что не проскочишь. Не в одном, так в другом зажмут. Хоть плачь, — жаловался механик со «Смерча». — Вы побеседуйте с товарищем Спаре. Вот бы кого начальником мастерских.