— Дело в том, полковник, что сейчас с вами говорит Чагров, слесарь механического цеха.
— О, черт! А где этот болван подпоручик? — Поморцев поперхнулся, поспешно отстранил трубку и поглядел на нее так, будто держал возле уха змею. — Чего вы, собственно хотите, Чагров?
— Нам нужно встретиться. Не будем играть в прятки.
Кто-то другой на том конце провода зло добавил:
— Скажи ему, Мирон, что если он не явится, так мы ввалимся к нему на квартиру. Придем оравой в пятьсот человек.
Поморцев поежился, растерянно посмотрел на Лисанчанского.
— Через полчаса я к вашим услугам, господа.
Служебный кабинет начальника Арсенала обставлен мебелью в английском стиле. В кабинете по обыкновению прохладно. Но у Поморцева от волнения потели ладони, и он с досадой комкал в руке носовой платок.
— Не вижу сейчас иного выхода, господа. Не вижу, — говорил он, откинув назад голову и в упор глядя на сидящего перед ним Чагрова светлыми, редко мигающими глазами. — Чтобы не закрывать предприятие совсем, мы должны максимально растянуть выполнение имеющихся у нас заказов военного ведомства. Уволить часть; рабочих, сократить расходы — это диктуется экономической целесообразностью. Вам, конечно, трудно понять.
— Нет, почему? Мы понимаем, — Мирон Сергеевич посмотрел на своих двух товарищей; они напряженно, злыми глазами следили за Поморцевым.
— Обстановка вынуждает нас идти на жертвы. Революция всегда связана с жертвами, господа, — продолжал полковник. — Увы! Я бессилен что-либо изменить.
— Для кого жертвы? — негромко спросил председатель заводского комитета токарь Алиференко.
Поморцев недовольно поморщился и промолчал.
— Раз необходимость, так почему Арсеналу не взять заказы со стороны? У железной дороги, например, — предложил Мирон Сергеевич. — Да мало ли работ подходящих. Стоит поискать. Я убежден, что дело можно повести по-иному.
Поморцев чиркнул спичкой, зажег папиросу.
— Гробы, что ли, делать в столярной мастерской?
— А хоть бы и гробы! Некоторые, видать, в них нуждаются, — вызывающе громко сказал солдат Горячкин, самый молодой из трех делегатов.
— Видите ли, не все так просто, как кажется с первого взгляда. — Поморцев осторожно выдохнул дымок, сбросил с папиросы пепел. — У нас оборудование приспособлено к выпуску военной продукции. Да и люди привыкли к такого рода работам. Из-за копеечной выгоды нельзя ломать установившийся технологический процесс.
— Вот уж неправду вы говорите!
— Я говорю то, что подсказывает мне мой многолетний опыт инженера.
— Попробуйте посоветоваться с рабочими. Они многое подскажут.
— Сомневаюсь, чтобы они могли видеть дальше своего станка.
— И напрасно сомневаетесь. Напрасно, — заметил Чагров.
— Извините, может, это было резко сказано, — поправился полковник. — Но я привык считаться с фактами.
— Превосходно! — воскликнул Алиференко. — Есть Советская власть — власть рабочих и крестьян. Совершенно новый факт...
— Гм!.. — Поморцев медленно загасил папиросу, положил окурок в пепельницу и отодвинул ее на край стола. — Это область политики. Не моя компетенция.
Алиференко бросил на него колкий, насмешливый взгляд.
— А это не политика, что вы хотите под шумок уволить арсенальских большевиков? Только шита она белыми нитками, ваша политика.
— Напрасно вы думаете, что увольнение связано с политическими мотивами, — сказал Поморцев; глаза его беспокойно забегали.
— Да ведь, знаете, как говорят: лиса все хвостом не покроет. По следу видно, что за зверь бегал.
— То есть вы хотите сказать, что я лгу? — повысил голос полковник.
— Не всякая песня до конца допевается, — с усмешкой ответил Чагров.
Он видел перед собой лысеющего человека с начальственной осанкой, выработанной за долгие годы общения с подчиненными. Человек этот пытался говорить с ними иронически-покровительственным тоном, но это ему плохо удавалось.
— Я буду откровенен с вами, — продолжал Поморцев. — Конечно, считаться с обстановкой надо. Не спорю. Но я не вижу связи между большевистским правительством в Петрограде и оперативными вопросами работы Арсенала. Управление производством не терпит вмешательства со стороны. Я не могу допустить анархии. Мои усилия направлены к тому, чтобы предотвратить, вы понимаете, — он многозначительно поднял палец кверху и опять посмотрел на Чагрова, — предотвратить полный паралич.
— И для этого вы приказали вывозить цветные металлы?