— Здорово ты нам помогла. Спасибо, — сказал он, угадав ее мысли по чуть приметной улыбке.
— Ну, уж помогла... Три слова сказала, — смущенно отмахнулась Федосья Карповна и переменила разговор.
После ухода Савчука она кочергой перемешала угли в печке, прикрыла вьюшку. Хотела подмести пол, да вспомнила, что нет хлеба, и стала собираться в булочную.
Поднималась в гору она медленно; уже наверху ее догнала Дарья. Она тоже шла за хлебом.
— Здравствуй! Вот не знала, что ты пойдешь сейчас в лавку. Я бы уж попросила тебя, — сказала Федосья Карповна, останавливаясь, чтобы отдышаться немного после крутого подъема.
— А я стукнула в дверь, вас уже нету, — звонко, чуть нараспев ответила Дарья. — Иван Павлович опять чуть свет ушел?
— Такая у него забота, — сказала Федосья Карповна и искоса посмотрела на Дарью.
Та стояла с легким румянцем на щеках, веселая и сильная. Голова у нее была повязана новым цветастым платком, очень шедшим к лицу.
«Ой, бабонька! Что-то у тебя на уме. Ишь, вырядилась», — неприязненно подумала Федосья Карповна, нахмурилась и пошла тихонько дальше по дороге.
Дарья шагала сбоку, заглядывала ей в лицо и жаловалась на мужа.
— Опять дома не ночевал. Чужие мы, совсем чужие...
Булочная, где они обычно брали хлеб, оказалась закрытой. У запертых дверей выстроилась очередь.
— Что такое? Али хлеба нет? — встревожилась Дарья и потащила Федосью Карповну к центру города.
Но и там булочные были закрыты. Везде стояли громадные очереди. Женщины, потеряв терпение, начали неистово барабанить в окна и двери.
Хозяин булочной вышел к толпе и стал смеяться над голодными людьми...
— Что, приспичило? Плохо без хлебушка, а?..
— Чего зубы скалишь, образина! Куда хлеб девал?
— Нынче, граждане, свобода. Хочу — торгую, хочу — нет, — куражился торговец. — Может, я свиней хлебом откармливаю.
— Ах, свиней?.. Бей его, борова жирного! — возмущенно закричала Дарья, растолкала руками стоявших впереди и первая вцепилась в рыжую бороду торговца.
Гневная, разъяренная толпа сомкнулась вокруг него, как смыкается вода над брошенным в реку камнем. Замелькали кулаки, подхваченные хворостины.
Торговец завизжал на нестерпимо высокой ноте, захлебнулся криком. Когда он выскочил наконец из толпы, на нем не было ни пальто, ни шапки. Сильно припадая на одну ногу, он запетлял по улице.
Дарья лихо, по-мужски, свистнула ему вслед. Платок у нее сбился на одну сторону, волосы растрепались.
— Попомнит, дьявол, как свиней кормить! Тут у людей дети пухнут с голоду, — сказала она и стала приводить в порядок прическу.
— Да ты что, милая. Разве можно? — сказала Федосья Карповна, не любившая скандалов и драк. Она никак не ожидала такой прыти от своей соседки.
— А ему измываться над нами можно? Это ничего? — закричала Дарья, обращаясь уже не столько к Федосье Карповне, сколько к окружившим ее солдаткам.
— Да куда ж это власть смотрит, лихоманка ее затряси!
— А власть кушает всласть... Сытый голодного не разумеет.
Снизу по улице валила другая толпа, предводительствуемая не молодой уже женщиной в коротком рыжеватом пальто. Она вела с собой детишек — мальчика лет пяти и девочку годом постарше, уцепившуюся за ее юбку. Подойдя ближе, женщина призывно взмахнула рукой:
— Айда-те, граждане, в Продовольственную управу. Заявим протест.
— Управа, говорят, сама распорядилась так.
— Чтобы людей голодом морить? Ну-ну!
— В управе те же самые толстосумы сидят. Рука руку моет, и обе — грязные.
— Окна им поленьями выбить! — предложила Дарья, настраиваясь на еще более воинственный тон.
Кто-то звонко и весело крикнул:
— В Совет надо идти! Там разберутся.
Загудели, сплелись голоса. И вдруг шум разом унялся. Мерные сильные удары прозвучали над затихшей очередью. В дверь булочной стучались Захаров и трое красногвардейцев с винтовками.
В окне мелькнуло бледное, испуганное лицо хозяина.
— Чего вам, граждане?
— Открывай! Именем Совета рабочих и солдатских депутатов.
Толпа жарко дышала позади красногвардейцев.
— Товарищи, хлеб будут выдавать, — сказал Захаров и широко распахнул дверь булочной. — Пройдите сюда несколько человек, понятыми будете.
Женщины вытолкнули вперед Дарью.
— Идемте и вы со мной, — сказала она Федосье Карповне, таща ее за руку по образовавшемуся проходу.
В задней комнате на полках лежали еще теплые буханки хлеба. Федосья Карповна потрогала булки пальцем, сурово глянула на юлившего глазами торговца. Она не верила тем, кто говорил, что торговцы намеренно прячут хлеб, чтобы создать панику и взвинтить цены. Теперь же сама убедилась в этом.