Раздел ІІ
Птичка певчая
Бывало, дойду до самых истоков ручья,
Присев, созерцаю, как всходят вдали облака,
Как лес оживает от капель живого дождя,
Тропинка меж гор как извилиста и далека.
— Вот это голос! — прошептала пышная женщина с продуктовой корзинкой на ухо своей рыночной подруге. — Я никогда ничего подобного в жизни не слышала. Какие дивные слова, какая дивная песня!
Недалеко возле них же стояла женщина помоложе в ситцевом сиреневом хитоне с длинными рукавами и заплетенными в тугую косу волосами, покрытыми самым обычным серым платком.
Она тоже решила прийти и послушать о чудесной певице, про которую гудят Пасаргады уже не первый день.
И вот, придя сюда, горожанка не без труда пробралась сквозь, казалось, зачарованных этим волшебным голосом людей, а теперь же стояла совсем недалеко от переговаривающихся между собой болтушек.
Я вижу, как мир открывает глаза для меня
И светом своим освещает все рядом со мной
Тихонько шепча, порывами ветра маня,
Природа зовет и поет у меня за спиной.
— Ты лучше взгляни, какая белоснежная у нее кожа, каковы длинны и изящны её пальцы, перебирающие струны! Говорю тебе — она точно из далеких краев!
Женщина с корзинкой заинтересованно наклонилась ближе к собеседнице:
— Откуда ты знаешь?
— Сама посуди, не может быть такое прелестное дитя уроженцем этих суровых краев. Ну, а если уж говорить по правде, Шамсия, так слушай! Мой муж, а ты его знаешь, по молодости служивший в дружине самого царя, однажды рассказал мне эту историю.
А случилось это все в те времена, когда старший внебрачный сын нашего владыки, рожденный от наложницы, вступил в армию. Было ему тогда приблизительно девять, но сейчас уже и не вспомнишь, если честно. Так далеки были те времена. Сама знаешь, в армию тогда брали еще совсем мальчишек.
— Нуу.
— Не подгоняй меня, дуреха! Не то забуду все, — шикнула рассказчица и продолжила. — Так вот, в одном из походов на дальний восток на отряд, состоявший из двести воинов, напали жестокие разбойники и грабители, не знающие на своем пути никакого милосердия. Как рассказывал мне Фархад, среди воинов было множество юношей, и все они были преисполнены надеждами о лучшем будущем, о наградах и высоких должностях..
В ту ночь этим мечтам не суждено было сбыться.
В жестокую ночь, в ночь почитания огня неизвестные головорезы вырезали большую половину их отряда, почти никого не оставили в живых. Выжило всего несколько: мой муж, которому на тот момент уже было двадцать лет, командир отряда, несколько юных воинов, царевич и старые закаленные вояки.
Они поняли, что дела их плохи, когда взошло солнце и осветило сухую пустынную землю, щедро окропленную кровью их павших товарищей. Их мир в то утро напоминал огромное кладбище из тел.
Выжившие не без труда похоронили тела. На это ушло несколько дней под палящим солнцем. И без того скудные крохи провианта и воды испарялись на глазах. Знойная жара, холодные ночи и бескрайняя пустыня окончательно подорвала воинственный дух выживших.
Тебе ли не знать, Шамсия, какие там суровые земли?
— Ну что же было дальше?! Не томи Лэлех!
— Так слушай же! Знойная жара настолько утомила их тела и притупила их разум, что двигаясь, куда глаза глядят, они очень скоро потеряли счет времени и сознание начало стремительно ускользать от каждого из них. А когда воины проснулись, то не поверили своим глазам. Муж говорил, что в первые мгновения подумал, будто умер, но потом увидел других своих товарищей, таких же приходящих в себя и ошеломленных.
Зелень трав холодила их ноги, журчание ручейка неподалеку ласкало их слух, прохладный ветерок нежно оглаживал их кожу. Неизвестные деревья ломились от изобилия плодов, а птицы щебетали, восхваляя их.
Чуть поодаль на небольшой поляне развивали свои легкие паруса с десяток белоснежных шатров, расшитых золотыми и серебряными нитями, выстраиваясь в дивные узоры и рисунки.
Шатер, который был ближе всех к ним и по виду был больше всех остальных, внезапно приоткрылся и к воинам вышел широкоплечий мужчина, высокий и грозный как скала в золотом кафтане, украшенный множеством драгоценностей, из-за чего им слепило глаза и мешало поподробнее осмотреть лицо господина. На голове у него возвышался такой же белоснежный тюрбан с красным рубином посредине размером с куриное яйцо.