— У меня родилась дочь, — торжественно как гром сказал он. — Разделите же со мной радость, дорогие путники, отдохните с дороги, наберитесь сил и повеселитесь со мной! А когда устанете пировать, я отправлю вас домой, щедро наградив.
И он распахнул им полы шатра.
— Дорогая Шамсия, не знаю я, правду ли говорил мой муж тогда или у него омрачился разум от жары, но рассказал он мне, что снаружи тот шатёр был чуть больше обычного военного шатра, а внутри он мог поместить целую армию! Представь себе, целая армия!
— Ахх! Да что ты! — вдохновленно ахнула подруга и вплеснула в ладоши.
— И вот, уставшие, изнемогающие и не верующие во все происходящие, они поднялись и пошли вслед за неизвестным господином. Фархад сказал мне как-то, что когда его ноги коснулись настоящего белого мрамора, в первые секунды ему хотелось убежать. Он подумал, что сошел с ума. Сама подумай, мрамор посреди пустыни в каком-то шатре! Это же чистое безумие! Но на тот момент остатки их дружины даже не мечтали о побеге, настолько истощенными они были.
Ступая по кристально белому мрамору, они неверующе оглядывали все вокруг. А когда богатый господин остановился в одном из помещений (казалось, что они шли тысячами коридоров, прежде чем прийти сюда), взгляд изнемогающих пал на неземной красоты женщину, одетую в такие же белоснежные дорогие одежды.
Она восседала на подушках и качала на руках крохотный сверток из нежно голубого шёлка, тихонько напевая ему что-то на незнакомом языке.
С обеих сторон от целой горы красных атласных подушек рабы, одетые в белые шаровары и маленькие белые тюрбаны, махали длинными пальмовыми листьями, создавая томительную прохладу.
Чуть дальше слева сидели женщины-музыкантши. Одна перебирала струны арфы, а другая аккомпанировала ей на лютне.
.С правой же стороны было также множество мягких подушек, предназначенных, видимо для гостей, а посредине всего этого действа стояло несколько низких столиков, которые ломились от самой разной еды и напитков.
Мужчина в белом одеянии подошел к красавице с младенцем, опустился на одно колено, поцеловав обеих в лоб, и прилег возле них. Потом он обратил свой взор на гостей, обвёл рукой пространство и сказал:
— Присаживайтесь же, дорогие гости! Утолите голод и жажду, сотрите со своего лица грусть и усталость. Отпразднуйте же со мной рождение моей дочери!
И он пригласил их к столу.
Пораженные столь красивым местом, голодом и жаждой, воины и не подумали отказаться..
Шамсия в нетерпении даже скомкала платок, которым накрывала продукты в корзине:
— Нууу? А дальше-то что?! Что же ты молчишь?!
— Что-что! А ничего! — шикнула раздражённая от чего-то Лэлех. — Я дальше не знаю.
— Как так? — от удивления Шамсия чуть ну уронила корзинку.
— А вот так! — нравоучительным тоном закончила рассказчица. — Фархад говорил, что и не помнил толком, что там было. Все было как в тумане. Рассказывал только, что принимал тот господин их как царей. Спрашивал кто они, откуда, да сам своего имени не называл. А они и не спрашивали, обезумевшие от нескольких дней в пустыне. Гостили гости три дня, после чего тот богатый мужчина дал им пятнадцать сундуков золота, десять сундуков серебра и снабдил едой и водой. Одел их в лучшие восточные одежды, подарил самых лучших и самых выносливых своих скакунов и отправил домой. Так рассказал мне мой муж и я бы не поверила ни единому его слову, если бы по возвращению не вручил он мне те самые три мешочки золота и четыре мешочки серебра размером с большой кулак, которые царь милостиво позволил взять им за хорошую службу. Да не привел того самого арабского скакуна. Он до сих пор стоит у нас в стойлах.
— Постой, — перебила её подруга и непонимающе тряхнула головой. — А зачем ты тогда мне все это рассказала?
— А затем! — огрызнулась такой недальновидности своей знакомой Лэлех и поманила ту к себе пальцем, да так, что они почти касались друг друга лбами.
Женщина показала пальцем на птичку, развлекающую народ:
— Вот это дитя очень похоже под описание той женщины богатого господина, про которую рассказывал мне муж. Присмотрись. Кожа белоснежная как снег, волосы черны, словно ночь и глаза, скрывающие в себе неизведанные глубины.
— И ты думаешь..
— И это точно правда или только выдумка людей, любящих рассказывать сказки? — прозвучало внезапно над их наклоненными друг к другу головами.