Мы подошли к самому волнующему моменту. Вот только правду нам могла рассказать лишь Олетта, которой, увы, уже не было на этом свете.
— В ту ночь меня разбудил слуга и сообщил, что мой извозчик, который возвращался из деревни с похорон, видел на дороге одинокую девушку, так похожую на Олетту. Я доверяла этому человеку, он всегда сопровождал меня в монастырь к внучке. Но тогда она была чем-то напугана и убежала, даже не дав ему приблизиться.
Мы собрали людей на поиски, отправилась даже я, старуха. Ее надо было срочно найти, погода стояла холодная, а из лесу время от времени выбирались хищники.
Я представила, как люди, разбившись на группы, ищут и зовут Олетту. И в это время я просыпаюсь в ее теле, не понимая, что происходит.
— Савад недаром так быстро оказался у вашего порога. Либо он замешан в исчезновении Олетты, либо кто-то растрепал, что она вернулась домой, — заключила я.
— Он приехал требовать исполнения старого обещания. Ведь в Рэнвилле пока еще действуют законы, и он не может отнять нашу землю силой.
Этот подлец вполне может вынудить Готаров отдать ему сочный кусок земли шантажом, например. Додавить, потому что защитить их некому, король не жалует. Что ему какая-то бабка, женщины да мальчишка?
Своим последним поступком он показал, насколько ему плевать на честь и приличия. Ситуация уже на грани.
В воздухе повис флер этой нелегкой истории. Мы немного помолчали, а потом я, подбирая слова, заговорила:
— Я пока мало что знаю о вашем мире, но деваться некуда — буду вникать. Ты мне в этом поможешь. Мне понадобятся в первую очередь книги…
И тут я поняла, что не знаю, умела ли Олетта читать? Вообще пойму ли я чужой язык? С этим может получиться накладка.
Но Кокордия с радостью согласилась предоставить мне всю информацию. Может, и не все так безнадежно.
— Идем дальше. Насчет источника волшебной силы я ничего сказать не могу, но и без него графство Готар имеет золотую жилу, — я насладилась видом удивленной Кокордии. — Запах и вкус сероводородного источника я ни с чем не спутаю. Думаю, тут есть и другие целебные воды.
Взгляд Кокордии просиял.
— Когда я была маленькой, у нас был большой дом на берегу Молочной реки, но теперь в нем бродят лишь призраки.
— Надеюсь, это фигуральное выражение.
Графиня хмыкнула.
— В простонародье их окрестили вонючими водами, но некоторые верят, что они приносят пользу. Еще в прошлом веке каменщики построили несколько бассейнов у подножия гор, но они давным-давно заброшены.
Ох, не зря я перед попаданием в этот мир вспоминала работу в санатории в далекой молодости. Думала, что хорошо там было, спокойно, но скучно. Душа требовала крови, сломанных костей и сложных операций.
— Знаешь что, Кокордия? — я хитро посмотрела на нее. — Я займусь тем, чем занималась многие годы — буду лечить.
Ага, мне бы самой выздороветь для начала. Вон в горле першит и температура вроде поднимается.
— Здесь есть, где развернуться. Больные найдутся всегда.
— А как быть с тем, что отец нынешнего короля запретил нашему роду заниматься целительством?
— Ну я же не буду использовать магию. Логично же?
Кокордия захлопала глазами, на лице отразился сложный мыслительный процесс.
— Не знаю. Вроде логично, — заключила нехотя.
— А еще у меня появился план. Раз тут есть целебные воды, то можно открыть лечебницу или даже целый… — я сделала торжественную паузу и продолжила: — Санаторий!
— Сана… чего? — графиня распахнула глаза и положила руку на сердце.
— Люди со всего королевства будут съезжаться сюда, чтобы лечиться на водах. Мы поднимем наше графство и вернем славу роду Готар.
Я прекрасно понимала, что затея шаткая и на ее осуществление может уйти не год и даже не два. Все это очень, очень сложно, есть риск получить по шапке от правительства. Но кто не рискует, тот не пьет шампанского.
Кокордия недовольно закряхтела.
— Скажешь тоже. В вашем мире все такие сумасшедшие?
— Я не сумасшедшая, я просто упорная. И привыкла добиваться своего.
Когда графиня оставила меня одну, напоследок поворчав и строго наказав отдыхать и восстанавливать силы, я растянулась под одеялом и закрыла глаза. Дыхание постепенно выравнивалось, а взбудораженные мысли укладывались в ряд.