— А я вот вообще от этого далека, что я, барыня какая? До сих пор немного неловко, что меня графской дочкой называют.
Кокордия повозилась в кресле и торжественно сжала деревянные ручки.
— Знаешь, мне нравятся твои слова. Я готова поддержать как смогу…
— Так-так, погоди, — перебила я, вспомнив фразу, которую обронила та во время разговора. — Ты говорила, что Савад вам не платил аренду. А можно поподробней?
Кокордия стыдливо отвела взгляд.
— Увы, мой сын, а потом и твой старший брат, Лайнель, который исполнял обязанности главы рода после смерти Алаиса, были слишком доверчивыми и мягкотелыми, ведомыми. Савад владеет двумя суконными мануфактурами, поэтому ему нужны сочные пастбища для овец. Он уговорил Алаиса отдать одну из наших пашен в аренду на десять лет под пастбище…
— Пашню под пастбище⁈ — от возмущения я чуть не задохнулась.
Мда, похоже, сынок Кокордии страдал одной из степеней слабоумия.
Графиня разочарованно покачала головой. Из пучка выпала тугая прядь и пощекотала ей кончик носа.
— Апчхи! Да-да, вот такие дела. Но после окончания сроков Савад не убрался с наших земель со своими вшивыми овцами, а просто перестал платить! И это еще не все…
Я открывала и закрывала рот, как рыба, пока Кокордия рассказывала вещи, от которых мое не терпящее несправедливости сердце рвалось в клочья.
Савад и ему подобные доброхоты на пару с бездарными главами рода угробили экономику графства. Крестьяне с каждым годом все больше нищали, в городах распоясались купцы и ростовщики, мутные банки плодились, как грибы после дождя.
Люди, чтобы расплатиться с кредиторами, отдавались чуть ли не в рабство, рос уровень насилия, проституции и преступности. Молодняк и подмастерья создавали «братства» и протестовали против произвола гильдий и дельцов.
В общем, полный трындец.
На этом фоне бородатые нарды с гор казались просто идеальными соседями. Душками.
А может, мой старший братец Лайнель, видя ситуацию и будучи не в силах на нее повлиять, просто слинял? Бросил старую бабку и жену с тремя детьми, а теперь живет себе где-нибудь на островах и в ус не дует.
Ладно, с его пропажей тоже разберемся. Позже.
Признаться, я не сразу смогла взять себя в руки. Такие новости не проходят бесследно.
— Костадину даже не с кого брать пример, я боюсь, что он вырастет таким же бестолковым, как его брат и отец.
— Нет, — твердо сказала я. — У мальчишки есть стержень. Но мужчины, на которого он мог бы равняться, нет. Тогда… надо его где-то достать.
Кокордия горько усмехнулась.
— Похитить?
— Нет, мужиков я еще не воровала. Ничего, что-нибудь придумаем. Как я уже говорила, выход есть всегда, даже если ты умер.
Беседа измотала меня и загрузила мозг чуть более, чем полностью. В голове звенело, и мне требовалось проветрить мысли в одиночестве.
Завтра будет новый день. Вот тогда и продолжим.
Еще в той жизни я приучила себя отдыхать, даже если приходилось это делать через силу. Знала, что в противном случае результатов не будет, о собственном теле тоже надо заботиться.
Пожелав Кокордии добрых снов, я отправилась в свою комнату. Наспех приняла ванну и, застыв перед зеркалом, приготовилась к вечерним процедурам. С теплотой отметила, что на столике дымится лекарственный отвар. Уж не знаю, Марика его принесла или Дафина, завтра обязательно поблагодарю.
Булькать мокротой я долго не планировала, поэтому перкуссионный массаж грудной клетки — то, что доктор прописал. Следом легкий массаж шеи и головы…
Как мне нравились длинные светлые волосы Олетты! Сама я последние лет двадцать носила короткую стрижку, уже и забыла каково это — быть русалкой.
Внутри пробуждались странные чувства. Как будто мне снова двадцать четыре.
Я тряхнула головой. Да ну, глупости какие-то.
Из отражения на меня смотрела женщина, чей путь только начинается. И тут вспомнилась сказка из нашего мира:
— Зеркало, зеркало на стене, кто всех прекраснее в нашей стране? — слова вырвались сами по себе, а в следующий миг я отшатнулась и взвизгнула.
Потому что старое зеркало ответило!
Глава 13
Зеркало Блавара Готара
— Уймись, пигалица. Еще я не подпитывал тщеславие всяких там вертихвосток, — на зеркальной поверхности проступили глаза, нос и движущиеся губы. Я смотрела на это все, даже не дыша! — Но если желаешь знать, ты совсем не в моем вкусе.
Я осоловело моргнула.