А потом девяностые, а я молодой врач. Кругом беспредел и беднота, на работу было страшно ходить и домой возвращаться. Особенно зимой, рано утром, когда на улицах еще темно. И наркоманы в подъездах.
Но ничего, все прошло, все плохое быльем поросло. Забыла даже, как сложно было, когда умер Коля. Как говорят — сгорел на работе. Остановилось сердце. А я одна с Сережкой на руках осталась.
Сны, образы, воспоминания расступились, как вода. И я вынырнула на поверхность, сделала глубокий вдох и разразилась кашлем.
— Проснулась наконец, — послышался каркающий голос.
Дорогие читатели, рада приветствовать вас в своей новой истории из серии про докторов-попаданок! Действие происходит в том же мире, только герои другие. Это будет полностью самостоятельная история, но не исключено, что мы мельком увидим кого-то знакомого:))
Это будет отдыхательная книга, уютное бытовое фэнтези с целеустремленной и энергичной героиней. Ей предстоит побороться за счастье и место под солнцем в новом мире, да много чего надо сделать, работы непочатый край!
А вот и героиня покрупнее:
А еще такой замечательный баннер. Почти все семейство в сборе.
Как вы уже могли догадаться, эти герои встретятся в книге! Другие визуализации и картинки с обложкой в большом размере будут в моей группе. Приятного чтения и всем огромное спасибо за поддержку! Ваш интерес — лучшая мотивация для автора:)))
Глава 3
Внучка
Я приподнялась на локтях, не успев разлепить веки, и тут же мне в лицо ткнулось что-то дымящееся и вонючее.
— Фу ты, гадость какая! Совсем уморить меня решили?
Та самая Кокордия, сурово сдвинув брови, водила у меня перед носом пучком трав. Едкий дым щекотал ноздри.
— Признавайся! Ты злой дух?
Я чихнула, отмахнулась и возмущенно просипела:
— Я глубоко положительный человек! Если бы злым духом была, то ни за что бы не призналась в этом.
— Хм, — на лице моей собеседницы проступило замешательство. — И то верно.
— Злые духи не болеют, а я тут едва второй раз не преставилась вашими заботами, милейшая.
Оставив странную мадам переваривать услышанное, я наконец осмотрелась.
Батюшки! Это сколько же я проспала, пробредила? Кто меня переодел и в постель уложил? И потолок над головой каменный, все кругом непривычное, диковинное. Узкое окно занавешено, посреди спальни горит жаровня, пол устилает медвежья шкура. Судя по внешнему виду, топтал ее еще прадед Кокордии. Вот оправлюсь немного, сразу выкину этот пылесборник! И без него дышать нечем.
Я осторожно скосила взгляд на бабку.
Так, стоп. Какая она мне бабка? Если посудить, то она ненамного меня старше. Ну так… лет на двадцать.
Пусть будет женщина почтенного возраста. Только теплых чувств она ко мне не питала вовсе, глядела с прищуром, опираясь на палку, готовая отходить меня ею по хребту.
— Кто ты такая? Ты точно не моя внучка, поэтому лучше скажи правду. Иначе…
— Не надо меня пугать, уважаемая, — не менее строго осадила я ее. — Я, между прочим, никаких каверз не замышляла, сама не понимаю, как здесь оказалась. В наших интересах поговорить как нормальные люди.
Кокордия ожидала, что я буду блеять и трястись от ужаса. Ее глаза распахнулись, она часто заморгала, пораженная моим хладнокровием и наглостью. Но быстро взяла себя в руки. Придвинула стул и вальяжно опустилась подле моей кровати.
— Думала, злой дух в бедняжку Олетту вселился. Пока бредила, требовала поставить капельницу и дать какого-то деметазона и антибиотиков. А еще массаж и горчичники.
— Ну это точно неспроста, — пошутила я. — Так, давайте знакомиться. Меня зовут Ольга Анатольевна, а вас Кокордия?
— Нейра Кокордия, графиня Гота́р, — пафосно произнесла она. — С первого твоего слова я поняла, что ты не моя внучка. Олетта была немой.
Ах вот оно что! Поэтому дама так удивилась, когда я открыла рот. Стоило вести себя осмотрительней в чужом теле и мире.
— Только почему она сбежала из монастыря, что с ней произошло во время скитаний — хороший вопрос, — в глубоко посаженных темных глазах мелькнула тоска. — Почему она погибла, а ты заняла ее место.
Кокордия на первый взгляд казалась сварливой и бездушной, но это притворство, умение держать лицо. А еще мне думается, что Олетта была для всех обузой, не зря ведь ее в монастырь сплавили.