Яночка с Павликом переглянулись. Они и в самом деле поставили перед собой грандиозную задачу, справиться с которой в одиночку было просто невозможно. И в то же время кого попало к делу не привлечешь, ответственное оно и секретное, люди нужны надежные. Вопроса о возможных сообщниках, то бишь помощниках, брат с сестрой еще не обсуждали, но чувствовали, что откладывать этого больше нельзя.
— Стефек! — назвал Павлик первую кандидатуру. — Этот на все пойдет!
Бартек все так же задумчиво сказал:
— Есть у меня кореш Веська, в шестом классе учится. У него бзик на почве машин...
— Только действуйте осторожно! — предостерегла Яночка. — Дело у нас тонкое, реклама нам ни к чему. Сначала как-нибудь недипломатичнее разузнайте, что они вообще думают о... международном положении, а также проблемах и испытаниях, выпавших на долю нашего многострадального народа... Например, о... как это? Ага, засилье преступности, в частности угонах автомобилей. Как относятся к этому и намерены ли лично бороться за справедливость? И пока не убедитесь в их полной готовности, о нашем штырьке никому ни слова!
— Не учи ученого... — обиделся Бартек. — Сам не понимаю, что ли? Пожалуй, прямо сейчас и отправлюсь к Веське... Ох, нет! Обещал помочь отцу в мастерской. Ладно, вечером к нему забегу. А пока давайте вашу чупагу, сделаю что надо...
— Вот интересно, когда они наконец соизволят нам что-то сообщить? — ворчала Яночка. Они с Павликом стояли вечером перед домом пана Вольского, глядя на освещенные окна его квартиры. — Что бандитов задержали, это мы сами видели, а дальше что?
— А как ты это себе представляешь? — спросил брат. — Вызовут нас в комендатуру и торжественно известят...
— Никак конкретно не представляю, но ведь должны же что-то сказать... Может, вызвать нас как свидетелей?
— Сама слышала, детей они свидетелями не считают. Свидетели для них дядя Анджей или бабушка...
— Ну и не надо нам быть свидетелями, но сказать хоть что-нибудь просто обязаны, иначе свинство! — упорствовала девочка.
Павлик не разделял возмущения сестры. Он по опыту знал, что полиция не любит делиться с гражданами своими достижениями, не имеет обыкновения обнародовать анкетные данные преступников и почему-то избегает сообщать гражданам о своих планах на будущее. Он поделился с сестрой своими соображениями:
— Я бы там не очень надеялся, что хоть что-то нам скажут. Ну сама вспомни, как какое преступление, мы о пострадавших знаем буквально все, а о преступниках... В лучших случаях инициалы Вот, пишут в газете: «Некий Л. О. зверским образом лишил жизни Вольдемара Гронковского, вспоров ему живот тупым кухонным ножом, и этим же ножом отрезал правое ухо его престарелой теще, Фелиции Выбух, проживающей на Маршалковской улице дом сто одиннадцать квартира десять». А когда случится показать по телевизору какого убийцу или грабителя, обязательно заслоняют их рожи — не дай Бог кто из телезрителей опознает! И сейчас будет то же самое, это я тебе говорю! Попомни мои слова.
— Тогда мы сами должны узнать, — решительно сказала девочка. — Или хитростью выудить сведения, или еще как... Интересно, долго мы будем с тобой тут стоять?
С трудом оторвав взгляд от «фиата» с погнутым задом, — здорово в него кто-то врезался! — Павлик тоже взглянул на окна пана Вольского.
— Не знаю, Хабр сказал — он дома. Наверное, подождем, пока выйдет.
— А если он сегодня вечером вообще не собирается выходить? Так и будем здесь торчать?
— А что делать? Не пойдем же спрашивать, выйдет ли он сегодня на прогулку или нет. А вообще мы с тобой дураки, давно надо было разделиться и ждать с двух сторон, торчим тут все трое.
— Хорошо, — сказала девочка, — я пойду ждать его с черного хода. Там, по крайней мере, есть на чем посидеть, полно ящиков. А Хабр пусть бегает от тебя ко мне, он будет нашим связным.
По ту сторону дома, на задах частных лавочек, ссорились каких-то две женщины. Первая высказывала претензии ко второй, вторая не желала слышать ни о каких претензиях. Предметом ссоры была пара зимних сапог на меху, с какой-то уникальной отделкой вышивкой. Пара сапог была продана покупательнице за бешеные деньги с заверениями, что второй такой в Варшаве нет, а вдруг оказывается, что точно такие продаются в любом количестве в обувном магазине на Иерусалимских Аллеях, причем вдвое дешевле. Яночка с большим интересом выслушала аргументы обеих сторон, но тут ее внимание привлек человек, вошедший во двор дома с Рацлавицкой улицы. Прежде чем свернуть во двор, он остановился на улице под фонарем и взглянул на часы. Во дворе мужчина огляделся, а затем спрятался в тень дома и неподвижно там застыл. Буквально через полминуты с улицы во двор вошел второй мужчина и тоже огляделся. Заметил, видно, как тот, первый, в темноте махнул ему рукой, и оба они не торопясь пошли в сторону частных магазинов. Пути их пересеклись как раз возле Яночки, которая сидела на ящике у стены сарая, в самой густой тени. Девочки они не видели. А та пришла в страшное волнение. Во дворе два явно подозрительных субъекта, а пан Вольский может выйти из дома через главное парадное, и Хабр за ней прибежит, а тогда эти двое непременно ее обнаружат. Ладно, будь что будет. Хабра они могут и не заметить, пес просто поразительно умеет маскироваться, а она просто убежит. Сорвется с места и бросится наутек, согнувшись, отвернув в сторону лицо, чтобы ее не разглядели и не опознали потом. Пока же притаилась и сидела тихо как мышка.