— Если прятаться, только не на этой стоянке, — высказал свое мнение Бартек. — Тут нет проезда, они наверняка помчатся на Черняковскую, на всякий случай лучше стой в конце улицы, вон там, у выезда на Черняковскую, в случае чего можно будет за ними помчаться.
Все согласились с ним, и Рафал, проехав немного назад, поставил машину на самом конце этот отрезка улицы Подхорунжих. Отсюда он легко меч двинуться в любом направлении.
— Вылезаем и расходимся в разные стороны, каждый занимает свой пост. Мы должны затаиться в разных местах на всякий случай! — предложила Яночка.
Рафал согласился с сестрой:
— Правильно, не стоять же в кучке. Я буду в машине, для того и приехал сюда, чтобы в случае чего сразу погнаться за ними. А вы — как решите.
— Мы с Бартеком спрячемся вон за теми баками с мусором, — решил Павлик. — У нас есть чупага. Где твой зонтик?
— Глин не видать! — беспокоился Бартек.
— А ты думал, они будут расхаживать толпами по улице? Раз засада — значит спрятаны как следует.
Рафал высунулся из машины:
— А Хабр куда делся?
Хабр спрятался сразу, как выскочил! — гордо ответила Яночка. — Ему не надо сто раз повторять, сам понимает. Я тоже не знаю где, но будь уверен — в нужный момент будет на месте! А я, пожалуй, вернусь на ту стоянку, один из «фольксвагенов» как-никак стоит там.
— Значит, по местам! — скомандовал Павлик.
За мусорными баками удалось устроиться даже с некоторыми удобствами. Мальчики разыскали в свалке мусора какие-то ящики, возможно выброшенные из магазинов по улице Гагарина, и уселись на них. К счастью, мусор из баков был уже вывезен, никакие посторонние ароматы воздух не портили.
— Маловато нас, — озабоченно произнес Павлик, стараясь не очень уж наваливаться на хлипкий ящик под ним. — Пригодилась бы еще парочка помощников. Ты разговаривал с Веськой? Приятель вздохнул.
— Вот именно, разговаривал. И лучше бы не делал этого.
Павлик встревожился.
— А в чем дело?
— Да вот я думаю... Уже с большой перемены думаю, и все мне сдается — не надо было с ним говорить. Подкатился я к нему уже на первой переменке. Тот жутко заинтересовался: «А что? А как?» Ну я ему в общих чертах... Думаю, сейчас клюнет, ведь такое дело! А он... Как бы тебе сказать? Он так выглядел, словно его пыльным мешком по голове стукнули. Рот раскрыл, глаза вытаращил, вроде даже и на ногах зашатался... А главное, враз заткнулся! То все спрашивал — что за дело, да как вы, значит, того... а тут словно воды в рот набрал. И замолчал. И так как-то страшно молчал, что я подумал — эх, зря я с ним вообще говорил! Ничего не понимаю...
Чувствуя себя виноватым, сбитый с толку Бартек пытался заглянуть в лицо другу, чтобы понять, как тот воспринял его сообщение, но было темно, выражение лица не разглядишь. А друг тоже молчал, хотя, может, и не так страшно, как этот сомнительный Веська. Наконец Павлик отозвался:
— Придется сказать об этом Хабру. Поможет разобраться. Или по крайней мере сестре.
— Придется, — согласился Бартек. Стало немного легче на сердце после того, как он поделился с другом своими сомнениями. — Мне тоже кажется — подозрительно это. Сам не знаю, в чем дело, но тут что-то не так...
— И ты ему рассказал о засадах полиции и нашем участии?
— За кого ты меня принимаешь? — обиделся Бартек. — Я дипломатично подошел к делу, начал издалека, что вот, мол, есть одно интересное и опасное дело. Он и клюнул: «Какое? Я тоже хочу...» — Ну, я дальше — не нравится нам, когда крадут машины направо и налево, а полиция вроде как бессильна. И тут он, как про машины услышал — вроде и не знал, что сказать. Ну и я заткнулся. А теперь не знаю, подходящий для нас Веська или нет. Ты как думаешь?
Павлик честно попытался всесторонне обдумать столь неожиданное сообщение, но у него не очень получалось. Явно не хватало Яночки, они уже давно всегда вместе думали. Железная логика в рассуждениях девочки помогала найти кратчайший путь к цели в вихре эмоциональных сомнений брата. Итак, Веську сначала дело заинтересовало, это нормально, а потом Бартек почувствовал, что тут что-то не так...