Павлик отчаянно покраснел и пробормотал что-то нечленораздельное. Яночка ничего другого и не ожидала.
— Ладно, авось обойдется. Она ведь тоже будет сдавать на аттестат зрелости, может, не станут встречаться каждый вечер.
— Она в той же школе, что и Рафал? — поинтересовался Павлик.
— Нет, в той, что на Дольной.
— А ты откуда знаешь?
— А мы с Хабром были там в магазине... — начала рассказывать Яночка, но Павлик уже не слушал. Раз к делу подключен Хабр, значит, никаких сомнений. И мысли мальчика сразу переключились на другое. Сменяя друг друга, в голове пронеслись две захватывающие картины: гигантские колеса «тиров», из которых со свистом выходил воздух, и блестящие черные глаза смеющейся Каролины. Мальчик и сам не знал, какая из картин лучше. Он с трудом оторвался от чудесных видений, потому что Яночка произнесла тоном, не терпящим возражений:
— И перестань глупо улыбаться! Лучше подумай над тем, как мы подступимся к этому Пурхелю...
А Пурхель доставлял сплошные беспокойства.
— Вот тут я все записал, — сказал Бартек. — А то забывается.
Вынув из кармана несколько измятых листков бумаги, он распрямил их на тахте Яночки. Теперь все собрались в комнате Яночки, в том числе и Рафал.
— Ну, выкладывайте! — потребовал он. — Распорядок дня выяснили? А где и когда за ним последить, я и сам решу. Да, сначала скажите, что с теми машинами, которые собирались увести. Уже есть сведения?
Ответила Яночка:
— Есть. На Бонифация так ничего и не увели, а на Жолибоже украли-таки. Но только позавчера. Ночью. И вчера поручик наконец добрался до той самой малины, о которой мечтал. Уж такой довольный! А где малина — не захотел сказать.
Рафал тоже обрадовался:
— Здорово! Считаю, большой успех. Ну, ладно, ближе к Пурхелю. Кто начнет?
— Могу я, — сказал Павлик. — Я первый начал дежурить. И тоже записывал.
И мальчик, вынув из кармана смятый листок бумаги, стал докладывать:
— На обед приехал в шестнадцать двадцать. Приблизительно. Это я подумал, что на обед, иначе чего бы ему в это время приезжать? А в шесть выскочил из дому как ошпаренный, очень торопился, сел в машину и привет! Вернулся в девять пятнадцать. До десяти из дому больше не выходил, а потом и я ушел.
Эстафету перенял Бартек:
— В среду, значит. А я заступил уже в четверг. Тоже на обед приехал, значит, наверное, все-таки обедает. А потом что-то непонятное произошло. Появился пан Вольский, чего-то там немного покрутился и ушел себе. И сразу тут Пурхель вышел, сел в машину и уехал. Но не прошло и пятнадцати минут, как вернулся. Пешком. Вошел в дом. Минут через пятнадцать такси подъехало, Пурхель на нем и отчалил. Я там проторчал до пол-одиннадцатого, он еще не возвращался. А когда вернулся — не знаю, потому как отец запретил приходить позже одиннадцати.
Настала очередь Яночки.
— Пятница. На обед прибыл в четыре двадцать. На своей машине, не такси. Потом вышел из дому в четверть шестого и вернулся в полвосьмого. Зато я видела еще кое-что...
И девочка обвела присутствующих победным взглядом.
— Ну! — не выдержал Бартек.
— Так вот! — с торжеством заявила Яночка. — Головой ручаюсь! Почти ручаюсь, потому что все-таки уже стемнело, но видела я там того самого, что тогда, во дворе пана Вольского! За сто процентов не поручусь, но почти уверена — тот самый!
Информация и в самом деле была сенсационная. Вот только непонятно, что бы это означало? Ассоциации у Павлика и Бартека пошли в правильном направлении.
Первый крикнул:
— Значит, тогда пан Вольский его проколол? Ну, когда пришлось такси вызывать! Теперь я уверен, он колесо ему сделал!
— Факт, он! — взволнованно крикнул Бартек, — я далеко сидел, не заметил, а он, пан Вольский значит, вроде бы прогуливается, а сам своим зонтиком... Я во все глаза глядел, но не заметил.
— Способный! — похвалил Вольского Рафал. Яночка подвела итоги:
— Теперь я тоже думаю — пан Вольский следит за тем бандюгой со двора. Не знаю, не знаю... Может, имеет смысл наконец с ним пообщаться?
— Для меня, во всяком случае, совершенно ясно, что посторожить там надо, — сказал Рафал и встал. — И я даже знаю когда. Завтра, в полпятого. Идет? Собаку берем с собой?
— А как же! — удивился Павлик. — Хабр один стоит нас троих!
И вот назавтра приступили к охоте, которая закончилась просто сногсшибательным успехом.
Пан Пурхель вышел из дому в полшестого. Баллоны прошли вулканизацию, и машина стояла в полной готовности. Видимо, наученный горьким опытом, хозяин «мерседеса» обошел его со всех сторон, по каждому колесу постучал носком ботинка. Потом сел в машину и уехал. Следом за ним двинулся маленький «фиат», битком набитый пассажирами. Придавленная тяжестью Хабра, Яночка была счастлива. Наконец-то и они преследуют этого Пурхеля на машине! А то в прошлый раз она чуть не лопнула от злости, когда он уехал на машине буквально у нее из-под носа! А вот теперь они могут спокойненько ехать за ним, увидят, куда он намылился, что станет делать. Радовало девочку и то, что поручик оказался очень порядочным человеком. Он честно поведал им о событиях на Жолибоже. Там поймали двух воров, взломавших замок в гараже и проникших туда. Полиция не проявляла ненужной спешки, спокойно подождала, пока бандюги совершили кражу со взломом и удалились на похищенной машине Полицейская машина незаметно следовала за ними, а эти два остолопа и не подозревали об этом! Ну и вывели полицию прямо на свой притон, где этих голубчиков поджидали еще трое. Не мешкая, ворюги тут же приступили к косметическим процедурам с украденной машиной, и уж тут поручик вмешался. Он был счастлив, что может прихватить преступников на месте преступления. Ситуация представлялась совершенно однозначной, никаких сомнений, никаких лазеек для увиливания от уголовной ответственности! В гараже сняли отпечатки пальцев, все пятеро преступников схвачены в момент перекраски автомобиля, теперь уж этих субчиков при всем желании не освободят через сорок восемь часов.