— И какая же его настоящая фамилия? — жадно спросила Яночка.
— Не знаю.
— Как это не знаешь? Бартек не узнал?
— Как же ему узнать, ведь Хабра с ним не было.
— Так ты же только что сказал — присосался к Веське, как пиявка.
— На обратном пути присосался, когда взмыленный Веська уже весь город обегал, и у Пурхеля был, и вот теперь от Селера возвращался. С улицы Фалата!
— Ну и рассказываешь же ты! — упрекнула Яночка брата. — Я тебя поняла — сначала присосался, а потом вместе с ним и бегал.
— Ничего такого я не говорил! — возмутился Павлик. — Бартек встретил Веську, когда тот от Селера возвращался, ну и узнал, что он был на Фалата.
Стефек попытался прийти другу на помощь:
— Ничего такого, немного наоборот рассказал...
— И нечего придираться! — беззаботно заметил Павлик. — В конце концов, улица Фалата не такая уж длинная...
— Вот именно! — снова встрял Стефек. И таким тоном он сказал эти два слова, что Яночка и Павлик с любопытством уставились на него.
— Ну! — потребовала Яночка.
Тем самым девочка спасла от гибели свой любимый пластиковый треугольник, который Стефек тщетно пытался сломать с момента своего прихода, вертя в руках. Ему надо было обязательно чем-то занять руки, ибо в присутствии обожаемого существа совершенно переставал владеть собой. Ободренный таким явным вниманием Яночки, он небрежно произнес, стараясь скрыть распиравшую его гордость:
— Подумал я немного и решил — имеет смысл наведаться к одной знакомой редакторше. Пани Полинская, слышали, наверное? Не совсем знакомая, но все же... В школе у нас выступала. Вот я к ней и подкатился, будто от школы. Будто мы интересуемся, какие у нас в Сейме комиссии, чем занимаются и какие депутаты в какой состоят. С фамилиями и адресами! Она обрадовалась и обещала дать мне списки. И если депутат из комиссии по законодательству против преступников проживает на Фалата — значит он и есть Селер, так ведь?
— Гениально! — восхитился Павлик, и его приятель расцвел от похвалы, бросая украдкой на Яночку робкие взгляды. Павлик же гордо сказал:
— И не только они отличились! Я тоже! Бартек Веську прижал, а я поручика!
— Как это? — в один голос воскликнули Яночка и Стефек.
— А вот так! Углядел его, как он остановился на красный свет. И немного проехался с ним. И он мне кое-что о пане Вольском рассказал. Так вот, тот с полицией сотрудничать отказался! Наотрез!
— Почему?!
— А у него свои задачи, сказал. Пожалуйста, он может поделиться своими сведениями — что, когда и где собираются красть. И все!
— Не понимаю! Они, эти угонщики, что же, до сих пор не узнали, что он их подслушивает?
— Не узнали, в том-то и весь секрет! А не узнали потому, что наш пан Вольский — хитрая бестия. Во-первых, он вовсе не Вольский.
И Павлик замолчал, довольный произведенным эффектом. Сестра угрожающе произнесла:
— Если ты сию секунду не расскажешь всего толком, я за себя не ручаюсь!
— Говорю, говорю, успокойся! Ну так вот, та квартира, которую мы с тобой открыли, — вовсе не его квартира. Он живет где-то на Черняковской — А на Олькусской?
— А на Олькусской просто временно пребывает в квартире друга, некоего Вольского, надолго уехавшего в Канаду. Живет в двух местах! Вот почему и свет оставляет, и исчезнуть старается незаметно. Потому и ключи тогда не подошли к двери, помнишь? Бандюги пытались открыть двери его квартиры на Черняковской, а они были от этой, на Олькусской.
— И что же, они не знали, что он их подслушивает?
— В том-то и дело! А он знал об их явке, еще по старым каналам, потому и занял квартиру в этом доме. Они о ней понятия не имели.
— Значит, он располагает доказательствами их преступной деятельности...
— ...и сидит на них, как собака на сене. Ну, может, теперь не совсем. Но присоединиться к полиции наотрез отказался. Такой борец-одиночка, будет и дальше продолжать. У него есть возможности.
— Но почему же одиночка?
Мы об этом немного с поручиком покалякали, пока ехали. О политике и вообще. Видишь, так получается, что с нашими законами они могли в этой мафии чуть ли не легально состоять, и ничего им не сделаешь. Там такие деньги загребают, сказать страшно. И пользуются ими все! На всех хватает, вплоть до министров и даже выше. А вот те, что пониже, немного дрейфят, ведь случись что, тем шишкам ничего не будет, посадят пешки. Такое среднее звено, вроде нашего Пурхеля. Вот это звено и старается держаться в тени, делают вид, что они ни при чем, ни с каким преступным миром не связаны, чтобы потом на суде им ничего нельзя было ик... ирки...