По прошествии некоторого времени Коулер и Фентон вернулись. Они сделали ему предложение: если Трэвис тихо-мирно уволится, они позаботятся, чтобы это произошло изящно и с достоинством. Инвесторы знали, что, когда увольняют или понижают в должности главу какой-нибудь компании, это частенько напоминает театр кабуки и не обходится без позерства и громких заявлений. Оправданиями корпоративных переворотов, как правило, служат такие трюизмы, как «я решил уйти, чтобы проводить больше времени с любимыми людьми». Benchmark с радостью предоставил бы Каланику такую роскошь.
День шел на убыль; солнце за окнами конференц-зала начало клониться к закату. Фентона заботили кое-какие неотложные дела; он не мог спокойно наблюдать, как Каланик тянет время, потому что в тот же вечер должен был вылететь к семье во Францию. Часы Каланика тикали, было уже около четырех пополудни, но Трэвис продолжал сопротивляться и попросил еще один перерыв. Они снова расстались.
В конце концов Каланик начал посылать доверенных на переговоры с эмиссарами, а сам продолжал размышлять, что же делать. Арианна Хаффингтон, которая к этому времени уже несколько часов была с Трэвисом на связи, принялась звонить Фентону и обмениваться с ним сообщениями.
До этого момента Хаффингтон выступала заодно с Калаником, поддерживала его и защищала перед прессой и разгневанной общественностью. Немногим раньше в том же году она выступала по CNN с заявлением, что Каланик «эволюционирует» в своем поведении и вполне соответствует занимаемой должности. Она сказала в прямом телевизионном эфире, что Трэвис Каланик является «сердцем и душой Uber»275. Она долгие годы была соратницей Каланика, до этого самого момента, но вот он наступил, и Хаффингтон сказала, что, возможно, ему нужно подумать об отставке.
В любой другой период своей жизни Каланик сразу отмел бы эту мысль. Каланик никогда не прекращал борьбу за то, чего хотел, а больше всего на свете он хотел пережить этот ужасный год и продолжить гонку Uber за доминирующее положение в мире.
Но теперь многое изменилось. Каланик был потрясен внезапной смертью матери. Удар синдиката застал его, когда он пытался осмыслить тот факт, что никогда больше ее не увидит. Прошло всего две недели с того дня, когда он узнал о несчастном случае, улетел во Фресно и сидел в больнице у постели отца, не зная, выживет ли он. Еще меньше времени прошло после похорон матери в Лос-Анджелесе. Впервые в жизни Трэвис Каланик осознал, что он устал от борьбы. Возможно, сейчас самым правильным будет отойти от дел и удалиться, чтобы оплакать мать.
Герли разослал членам синдиката сообщение: «Он склоняется к сдаче». Инвесторы и советчики, общавшиеся через группу в WhatsApp, поверить не могли, что это наконец произойдет.
К тому времени, когда в Чикаго тем вечером зашло солнце, Каланик сопротивлялся уже много часов, и инвесторы были сыты по горло. После первого намека от Хаффингтон, что Каланик может уйти, синдикат не добился почти никакого прогресса. Фентон и Коулер периодически беседовали с разными людьми, представлявшими в течение дня Каланика и его интересы. Трэвис наскреб горстку союзников, согласившихся выступить от его имени.
Но время шло, определенного ответа Каланик не давал, и у эмиссаров кончилось терпение.
В 9:19 вечера по стандартному восточному времени Питер Фентон послал сообщение Арианне Хаффингтон, предупреждая, что они собираются звонить в «Нью-Йорк таймс».
«Простите за беспокойство, но через пятнадцать минут я улетаю в Европу, – писал Фентон, посматривая на самолет, на который ему вскоре предстояло садиться. – Я никоим образом не могу помешать группе обратиться к общественности. Знаю, что вы готовы перевернуть небо и землю, но у нас не осталось времени».
Хаффингтон отреагировала немедленно.
«Звоню ему прямо сейчас», – написала она. Фентон в знак благодарности отправил эмодзи со сложенными в молитве ладошками.
Это последнее предупреждение синдиката вкупе с советом Хаффингтон Каланику, что нужно уступить, наконец сработали. Гендиректор совершенно вымотался, и у него не осталось выбора. Ему не удалось убедить своих бывших союзников, что нужно совместно выступить против инвесторов. Он согласился еще раз встретиться и подписать документы.
Последняя встреча прошла в торгах и исправлениях предоставленных документов. Каланик достал ручку и принялся вносить поправки в требования, которые он счел чрезмерными.