-Мне вот этот, высокий, очень нравиться.
-Светунь, да он похоже с гор спустился, хоть и выглядит неплохо. -высокая и длинноногая Софья, оценив взглядом парня, вновь повернулась к подругам.
-Да и потом, ты не помнишь, как всё в прошлый раз было! И чего тебя всё время на них тянет, только проблемы. - добавила молчавшая до этого Снежана.
-Хотя … Надо, так надо. – согласилась она, выпуская струйкой сигаретный дым. Стряхнув пепел и отпив глоток разноцветной жидкости из коктейльного бокала, девушка вопросительно посмотрела на сидящую напротив Софью.
-Как закрутится, кивни малыш. Пойду поговорю с мальчиком, что бы он глупостей ни наделал. – согласилась та с уставшей улыбкой.
-Да ладно вам девочки, нормальный он. Смотри какой хорошенький!
-И всё-таки, Свет, скажи, где будешь. А то мы будем переживать, а ты ведь знаешь если мы начинаем переживать…
Ну ладно, ладно. Ну так я пойду? -Светка встала и не сводя глаз с бородатого парня, который загадочно ей улыбался, вопросительно обвела взглядом подруг.
-Иди красотка, иди.-подмигнула ей Софья.
Красновато-жёлтый закат уже случился, но морской горизонт ещё продолжал хранить его золотые следы. Волны тихо шептали свою убаюкивающую песню, заметно уступая барным динамикам, из чёрных квадратов которых, лились зарубежные хиты прошлых лет. Многим посетителям этого уютного и тихого пляжного бара, эти мелодии напомнили волнительную юность, некоторым опасную и шальную молодость, другим непонятное детство. Смотря на золотистый горизонт, они поддались меланхолии, которая каким-то непонятным теплом окутала их. Погрузившись в эту приятную печаль и, невольно возвращались в прошлое, многие из них вспомнили что все они, хоть и являлись представителями разных национальностей, но всё же были выходцами из одной, когда-то очень большой страны, которой увы уже больше не было. Казалось, что музыка становилась тише и размеренный шорох волн более уверенно проникал в романтические аккорды. Ночь мягкой поступью спускалась на курортное побережье. Словно очнувшись от волшебного сна бар ожил. Размеренный говор обитателей иногда прерывала компания загорелых и пузатых мужчин. Но вскоре и они, поддавшись выпитому, угомонились. Громкий гогот и отдельные выкрики переросли в размеренный поиск философских истин, анализ прожитого и совместных воспоминаний. Саша с женой сидели за столиком неподалёку от линии прибоя. В перерывах между печальной задумчивостью и короткими разговорами с засыпающей женой, он не без интереса изучал сидящую напротив даму.
«О, Женщины… Да, такие женщины интересны. Прекрасное сочетание красоты и возраста, говорит о безусловном наличии жизненного опыта, а может быть даже и мудрости. Они кажутся такими неприступными и завораживающе красивыми, а затаённая печаль в их бездонных глазах, просто призывает не отрывать от них взгляд. Странно, но почему-то именно они всегда привлекают моё внимание. Порой создаётся впечатление, что только они знают, чем всё закончится в нашем безумном мире. Кажется, что мудрость и спокойствие как две красивые пушистые кошки, спокойно взирающие на окружающее, тихо отдыхают на их плечах, совсем не отягощая своим присутствием…»- поймав взгляд Коржа, который с недовольной физиономией смотрел на него, Сашка улыбнулся.
-Саш, я засыпаю уже. Может пойдём? И что они в этот коктейль подмешивают…-последние несколько минут Марина безуспешно боролась со сном.
-Иди Мариш, я ещё посижу. Может тебя проводить?
-Ты ещё не хочешь спать? О, нет Саш я уже просто не могу.
-Пойдём, я провожу. - он поднялся и протянув жене руки помог встать. Некоторое время они стояли обнявшись. Марина чуть раскачивала их дуэт в ритм доносящейся музыке.
-Саш, ты оставайся если хочешь, сама дойду. Только долго не сиди. – тихо прошептала она.
-Чуть посижу и приду.
-Ладно, тогда я пошла. Что-то очень устала.-поцеловав мужа в щёку, Марина медленно побрела в сторону сверкающего ночными огнями отеля. Сделав несколько шагов, она обернулась. С нежной улыбкой он махнул ей в ответ, но этой секундной слабости мужа Марина не могла увидеть, было темно. Опустившись в кресло, он проводил силуэт жены, пока тот окончательно не исчез в темноте ночи. Теперь он почувствовал какую-то мягкость, именно ту, которую отгонял всё это время и которая, как ему казалось, делала его слабым. Стало жалко жену, его холодное к ней отношение, обусловленное сложившимися обстоятельствами и собственным решением. Всё это показалось ему неоправданно жестоким и эгоистичным. Волна чувств захлестнула, и накатившая грусть тут же напомнила о матери. Стало жалко мать, которая так и умерла, не дождавшись своего сына. Она его сильно любила, как, впрочем, наверное, каждая мать, но дело не в этом. Она ждала его, а он не смог…