До поздней ночи в городе продолжалось народное гулянье, звучали музыка и песни, показывали свое искусство танцоры.
— Слышали ли вы когда-нибудь, как поют рыбы? — спросил нас однажды наш цейлонский друг Регги Перера, большой ценитель и знаток народного искусства.
Признаться, подобный вопрос нас не просто удивил, но прямо-таки ошеломил.
— Представьте, — продолжал между тем, улыбаясь, Регги Перера, — что поющие рыбы существуют не только в детских сказках, айв природе. Посетите при первой возможности город Баттикалоа, и вы убедитесь, что я не шучу.
Искушение было так велико, что мы решили при первой возможности побывать на родине «подводных артистов» и рассеять одолевавшие нас любопытство и сомнения.
Баттикалоа в переводе с тамильского языка означает «лагуна с мутной водой». Так и стал называться город, раскинувшийся на берегу большой живописной лагуны. Чтобы попасть в него из Коломбо, надо пересечь с запада на восток весь остров, причем большая часть пути проходит через девственные джунгли. Даже самые опытные шоферы стараются пройти этот кусок засветло, ибо путешествие по джунглям ночью ничего хорошего предвещать не может.
Учтя это обстоятельство, мы решили добраться до Баттикалоа еще до захода солнца, тем более что нас подгоняло желание поскорее познакомиться с диковинными рыбами, в существование которых мы все еще верили с трудом. В городе мы, не теряя времени, направились к лагуне. Но здесь нас ждало разочарование. Старый рыбак-тамил — район Баттикалоа населен в основном тамилами, — сидевший с удочками на берегу, объяснил нам, что пение рыб можно услышать ровно в полночь. Оказывается, у капризных «артистов» свои «творческие законы»: они поют только в полнолуние, только в полночь и дают только один «концерт». Рыбак вызвался помочь нам. До полуночи оставалось еще много времени, и мы пошли побродить по городу и его окрестностям.
Время основания Баттикалоа — VII век. Через город велась оживленная торговля со многими странами. В начале XVII века восточное побережье острова подверглось нападению иностранных войск, Баттикалоа был превращен голландцами в опорную крепость. В центре города и сейчас еще виден хорошо сохранившийся форт, за стенами которого голландские колонизаторы скрывались от народного гнева. Широкой известностью пользуется расположенное в шестнадцати километрах от города местечко Калкуда. Роскошный золотистый пляж его соперничает с пляжами лучших курортов мира.
Ровно в назначенный час мы были на берегу лагуны, где нас уже ожидал рыбак. Усевшись у воды, мы приготовились слушать необычный концерт.
— Здесь вы ничего не услышите, — добродушно улыбаясь, сказал он. — Нужно выехать на середину лагуны. Вот возьмите бамбуковые палочки и садитесь в катамаран.
На наш недоуменный вопрос, зачем нам палочки, рыбак пояснил, что они помогут нам лучше услышать пение рыб. И хотя мы были уверены, что можно обойтись и без палочек, все же послушно вооружились ими.
Яркий свет луны, окрасивший спокойные воды лагуны в серебристый цвет, стройные пальмы, кокетливо склонившие свои узкие изящные листья к воде, темная кожа рыбака-тамила, отливавшая бронзой и делавшая его похожим на сказочного героя, и, наконец, необыкновенная тишина — такая тишина бывает только ночью в тропиках — все это придавало нашей прогулке очаровательную таинственность. Опустив бамбуковые палочки в воду и прислонив их к ушам, мы затаили дыхание.
Трудно сказать, сколько прошло времени. Неожиданно до нашего слуха донеслись едва уловимые нежные звуки, напоминавшие звуки эоловой арфы. Постепенно они становились все отчетливее и вдруг замолкли так же внезапно, как и начались. Над лагуной снова воцарилась тишина. Не смея нарушить ее, мы молча взглянули на проводника.
— Все, — тихо сказал он, — больше ничего не будет, пора возвращаться.
На наш нетерпеливый вопрос, видел ли кто-нибудь из старожилов города поющих рыб, старик отрицательно покачал головой.
— Нет, — все так же тихо, будто боясь нарушить покой «подводных артистов», продолжал старик, — это их тайна. С ними она родилась, с ними и умрет.
Еще долго в наших ушах звучали дивные звуки арфы, и невозможно было представить, что творцами этой музыки были рыбы. У каждого города Цейлона есть своя, только ему присущая особенность. Баттикалоа цейлонцы называют «краем поющих рыб».
Из узкой амбразуры железобетонного дота, врезанного в вершину высокой крутой гранитной скалы, рыбачьи катамараны, затерявшиеся вдали, кажутся едва заметными точками. Английскому солдату, наблюдавшему за горизонтом при помощи дальномера, эти лодки, наверно, видны были хорошо.
Катамараны остались, они выходят, как обычно, в море с восходом солнца и возвращаются к берегу на закате. А английских солдат в дотах уже нет, и в зияющие амбразуры, из которых когда-то выглядывали стволы пулеметов и орудий, сейчас беспрепятственно врывается солоноватый и влажный ветер с океана.
Железобетонные капониры пусты, в них пахнет сыростью давно покинутых помещений, лишь время от времени по подернутым зеленоватой плесенью стенам торопливо пробежит юркая ящерица. На стенах — надписи, какие обычно оставляют на память о своем пребывании. Одна из них весьма любопытна: «Мы ушли домой» — и подписи двух английских солдат. Ответ гласит: «И никогда не возвращайтесь!» — затем около десятка цейлонских фамилий. Пусто на забетонированных орудийных позициях и в подземных хранилищах боеприпасов.
Так выглядит сейчас бывшая английская военно-морская база в Тринкомали, на восточном побережье Цейлона, ликвидированная по требованию народа.
Значение этого города определялось всегда выгодным стратегическим положением. Его отличная естественная гавань могла бы, по мнению специалистов, вместить одновременно весь военно-морской флот Англии периода второй мировой войны. На берегах этой гавани в свое время побывали португальские, голландские и даже французские войска. Особенно большое внимание Тринкомали уделяли англичане, предъявившие на него свои права еще в XVIII веке, когда английская Ост-Индская компания, вступив в войну с Францией, потребовала от Голландии, в чьих руках тогда находился порт, предоставить его в качестве базы для ремонта судов, поврежденных в морских сражениях в Бенгальском заливе.
Отказ Голландии удовлетворить это требование явился одной из формальных причин, приведших к военным действиям между этими двумя державами на Цейлоне. Тринкомали затем несколько раз переходил из рук в руки, пока наконец не был окончательно захвачен англичанами в 1795 году. Позднее они даже намеревались перевести сюда из Коломбо резиденцию генерал-губернатора, а крепость превратить в «арсенал Востока». С возникновением британских опорных баз на мысе Доброй Надежды, Мавританских островах, в Адене, Мадрасе, Калькутте и Сингапуре Тринкомали временно утратил свое значение.
Однако о нем вспомнили и начали поспешно дополнительно укреплять во время второй мировой войны, особенно после капитуляции Сингапура перед японскими войсками 15 февраля 1942 года. Цейлон остался единственной военно-морской базой союзников в Индийском океане, и в Тринкомали обосновался штаб командования вооруженными силами союзников в Юго-Восточной Азии.
Город Джафна расположен на полуострове того же названия на самом севере страны. С самолета хорошо видно, как постепенно меняется ландшафт от Коломбо к северу. За прибрежным поясом кокосовых пальм идут аккуратные, словно высаженные по линейке плантации гевей, из сока которых добывается каучук. В гористой центральной части острова склоны холмов покрыты плотными темно-зелеными шапками чайных кустов, а близ водохранилищ причудливо изрезаны террасами рисовых полей. Цвет их различен: темно-коричневый (под пахотой), светло-зеленый (молодые побеги), светло-коричневый (созревающие метелочки риса). Ближе к северу начинаются пустоши с редкими зарослями кустарников, кактусами и рощами пальмировых пальм.
Неплодородны земли полуострова Джафны, и тяжел труд крестьянина-тамила. На известняках приживается лишь пальмировая пальма, пробивающая своими длинными корнями дорогу к грунтовым водам. Из сока ее добывается сахар джэггери, вкусом и цветом напоминающий наш постный сахар. Земля и вода ценятся в этом районе, как нигде на Цейлоне. Крестьяне устраивают здесь искусственные поля — снимают верхний слой известняка и насыпают тонкий слой земли, смешанной с перегнившими листьями тюльпанного дерева, которые иногда привозят для этого издалека — из Баттикалоа или Тринкомали. Плодовых деревьев на такой земле не вырастишь, но, если не жалеть воды и труда, можно получить сносные урожаи огородных культур и табака.