Пожалуй, самой характерной деталью пейзажа в этом районе являются высокие колодезные журавли, встречающиеся буквально на каждом шагу; колодцы — почти единственные источники воды в крае, где очень мало рек и очень редки дожди. Но и в таких тяжелых условиях полуостров стал поставщиком табака для всего Цейлона. Из него делают крошечные, чуть побольше спички, сигареты «биди».
Умение использовать каждый клочок земли доведено здесь до искусства. Многовековой опыт и трудолюбие крестьян позволяют выращивать одновременно до двух-трех культур на одном участке. Можно видеть, как на миниатюрном поле, площадью не более квадратного метра, растут баклажаны, а по углам высятся стебли кукурузы; она выполняет еще и подсобную роль: листья ее заслоняют баклажаны от солнечных лучей, а стебли служат подпорками для побегов бобов.
При всем том площадь обрабатываемой земли на полуострове составляет всего лишь около тридцати процентов. Район по размерам крестьянских наделов (0,1 гектара) и по самой высокой плотности населения на обрабатываемых землях (631 человек на квадратный километр) занимает «рекордное» место.
Город Джафна с незапамятных времен был центром тамильского государства и важным портом торговли с Южной Индией. Португальцы добирались до этого района из Коломбо ровно сто лет и отметили свое прибытие сюда кровавой резней и полным разрушением города: жители отказались переходить в католическую веру.
Во времена голландского владычества Джафна была резиденцией коменданта и административным центром по сбору налогов со всей северной части Цейлона. Многие острова в Полкском проливе были названы по имени голландских городов — Амстердам, Роттердам, Гарлем, Делфт, Лейден. Два последних названия сохранились за островами по настоящее время.
В самом городе некоторые здания, церкви, крепость напоминают о днях голландского владычества. Укрепления, построенные колонизаторами, можно встретить и в других районах страны. Руины крепостей остались неподалеку от города Кайте и селения Элефант Пасс (Слоновый брод). Любопытно происхождение этого названия. Лагуну рядом с Джафной стада диких слонов, направлявшихся из плоскогорий центральной части страны на север в поисках листьев пальмировой пальмы, десятки лет назад переходили вброд. Теперь в этом месте лагуну пересекает дамба железной дороги, связывающей Джафну с остальной страной, но название «Слоновый брод» так за ним и сохранилось.
Тамилы — выходцы из Южной Индии. У них свои культура и религия, свои обычаи и язык. Даже по внешнему виду их легко отличить от сингалов: тамил, как правило, ниже ростом, а его кожа более смуглого цвета.
Колонизаторы, используя эти различия, старались посеять вражду между двумя народностями. Они натравливали их друг на друга, и на острове не раз происходили кровавые столкновения.
В настоящее время на Цейлоне насчитывается приблизительно два с половиной миллиона тамилов. Играя на противоречиях между тамилами и сингалами, лидеры Федеральной партии, выражающей интересы реакционных слоев тамильской буржуазии, в первой половине 1961 года начали кампанию гражданского неповиновения (сатьяграху).
Участники сатьяграхи бойкотировали местные органы самоуправления, устраивали сидячие забастовки, отказывались платить налоги. Затем лидеры Федеральной партии попытались превратить кампанию гражданского неповиновения в кампанию за отделение районов Джафны и Баттикалоа от остальной части Цейлона. В качестве первого формального шага к достижению этой цели был предпринят выпуск почтовых марок, одну из которых тамильские друзья подарили мне на память о поездке в Джафну.
Национальный вопрос на Цейлоне пока еще не решен, но общность интересов трудящихся, тамилов и сингалов, и отсутствие серьезных причин для национальной вражды позволяют надеяться, что в недалеком будущем она будет преодолена.
У ЖИТЕЛЕЙ ДЕРЕВЕНЬ И ДЖУНГЛЕЙ
Дороги Цейлона… Они вьются вдоль кромки берега Индийского океана, и в тихую погоду мельчайшая россыпь белой пены прибоя, несомая ласковым ветерком, оседает текучими каплями на ветровом стекле автомашины.
Когда океан свирепствует, он тяжело и размеренно бьет зелеными валами с косматыми седыми гривами в бока прибрежной дороги и пена оседает на ее асфальтовой спине. В такое время даже водители тяжелых грузовиков не рискуют отправляться в путь.
Дороги взбираются под самые небеса в горных районах страны и, добравшись до перевала, стремительно спускаются затейливым серпантином в долины.
В джунглях автомашина нередко спугивает обезьян, а то и леопарда. Отбившимся от стада диким слонам-отшельникам дорогу лучше уступить: они, как правило, обладают свирепым характером и могут основательно помять машину, не пощадив при этом и пассажиров. Интересно ехать по джунглям ночью, когда лучи фар выхватывают из темноты какие-то загадочные фигуры; в чаще зарослей мелькают таинственные огоньки — не то светлячки, не то чьи-то глаза. И, приближаясь к освещенным улочкам селений, вздыхаешь с некоторым облегчением.
В освоенных районах страны укатанная до зеркального блеска дорога весело бежит по зеленому коридору, кокосовые пальмы сменяются арековыми, чайные плантации — каучуковыми, деревья с красными цветами деревьями, усыпанными желтыми, белыми, лиловыми цветами.
Оживленно. Торопятся крытые автофургоны, доверху груженные бананами; медленно бредут слоны, возвращающиеся после работы в свои стойла, чтобы поужинать зелеными охапками ветвей кокосовой пальмы, которые они тащат в хоботах; несутся огромные дизельные автобусы, обгоняя неторопливо цокающих копытцами по асфальту горбатых зебу, впряженных в повозку на двух колесах. Позади колес волочатся «автоматические тормоза» — затесанные на конус деревянные плашки. Сдадут бычки на крутом подъеме — и плашки заклинят колеса, не позволят повозке скатиться под уклон. Просто и надежно!
Ко всему этому быстро привыкаешь. Даже к левостороннему движению, даже к бычкам и слонам на дороге. Но вот какое-то беспокойство, ощущение, будто здесь чего-то не хватает, не проходит довольно долго. Наконец, начинаешь понимать — не хватает лошадей. Они не выдерживают тропического климата Цейлона…
За дорогами на острове следят. Они, как правило, покрыты асфальтом, перед крутым или непросматриваемым поворотом обязательно стоит предупреждающий знак. Внешняя сторона идущей над пропастью дороги ограждена прочными перилами или столбиками, на которых специальной краской нанесены знаки, ярко вспыхивающие под светом фар в ночное время. При въезде в населенный пункт часто стоит броский транспарант, на котором написано что-нибудь вроде «Наш город приветствует осторожных водителей!»
Как-то на дороге, вернее недалеко от обочины, мы увидели небольшой лагерь. Между двумя автофургонами были натянуты брезентовые полотнища, образующие просторную палатку с навесом над входом и окнами. Перед ней стоял складной стол с пишущей машинкой и легкие алюминиевые стулья. Обитатели лагеря тепло приветствовали нас. Это были Чржи Ганзелка и Мирослав Зикмунд, путешественники, авторы всемирно известных книг («Африка грез и действительности», «Там, за рекой, Аргентина», «Перевернутый полумесяц») и кинофильмов, бесчисленных репортажей и очерков.
Познакомился я с ними раньше. Однажды Мирослав Зикмунд (Ганзелка еще не прилетел) позвонил мне и пригласил встретиться у него.
По вещам и предметам, находившимся в комнате гостиницы «Гол фейс», трудно было определить, кто занимает номер: ученый, кинооператор, журналист, писатель. На столах, подоконниках, просто на полу лежали книги по самым разным областям знаний, на кровати разместилась кино- и фотоаппаратура, в пишущую машинку был вставлен лист чистой бумаги, а рядом возвышалась стопка уже отпечатанных страниц.