Цейлон — шестьдесят девятая страна, которую посе-тили Зикмунд и Ганзелка. Они рассчитывали провести здесь месяца три. План их пребывания на острове был составлен заранее, детали предполагалось уточнить по ходу дела.
Мы не раз встречались с ними в самых различных местах: перед парламентом, где они снимали торжественную. но несколько театральную церемонию открытия сессии, в аэропорту Ратмалапа в день приезда на Цейлон Юрия Гагарина, в Канди на праздновании перахеры, в Коломбо на экзотическом зрелище — скачках слонов, у памятников старины, наконец, на приемах.
Меня всегда поражала эрудиция Ганзелки и Зикмунда, их неуемное стремление знать еще больше, обстоятельность, с которой они готовились к своим путешествиям: собираясь в страну, они изучали ее историю, культуру, современное положение. Естественно, что цейлонцы увидели в них не искателей сенсаций, а друзей, которым дороги и древние традиции народа и насущные проблемы молодого государства. Поэтому их так радушно принимали и в деревенской хижине и на специально устроенном для них приеме в сенате — честь, которой удостаиваются далеко не все иностранные государственные деятели.
На этом приеме Иржи и Мирослав беседовали с присутствующими на чешском, русском, английском, французском и немецком языках. Зикмуид, кроме того, говорит на испанском, итальянском, арабском и суахили. О мастерстве Иржи и Мирослава, кинооператоров и писателей, все, кто видел их фильмы и читал их книги, могут судить сами.
Внезапный тропический ливень загнал нас как-то под навес небольшой гостиницы в Хиккадуве, в ста километрах от Коломбо. Чехословацкие путешественники подводили итоги своего пребывания на острове. Впечатлений масса. Достаточно сказать, что вместо трех месяцев они пробыли здесь полгода. Они проехали по Цейлону пять тысяч километров, засняли двенадцать полнометражных фильмов, не считая телевизионных фильмов и фильмов-пособий для школьников, сделали тысячи фотоснимков, радиорепортажей, отправили много очерков в газеты и журналы. В очередной книге Зикмунда и Ганзелки, которая выйдет на десяти языках, включая, конечно, русский, большой раздел будет посвящен Цейлону.
Настал день, когда «татры» двинулись на погрузку в порт Коломбо, где их ожидал теплоход «Орлик», чтобы доставить в Индонезию — очередную, семидесятую по счету, страну на путевой карте неутомимых путешественников.
Индийский океан лениво плещется о волнолом порта Коломбо и едва заметно покачивает корпус чехословацкого теплохода. В тени его на пирсе собрались Иржи Ганзелка и Мирослав Зикмунд, их товарищи — механик Мирослав Дрияк, врач Йозеф Коринта и провожающие. Лебедки «Орлика» только что бережно опустили в трюмы теплохода двух близнецов — «татры» кремового цвета, отличавшиеся друг от друга лишь номерными знаками да полосками вдоль бортов: на одной — синяя, на другой — красная.
До отплытия остается несколько минут. Любящий и понимающий шутку Ганзелка предлагает встретиться в шесть часов вечера после окончания путешествия в пражском кабачке «У чаши», где, как утверждают, любил посидеть за кружкой доброго пильзенского пива бравый солдат Швейк, и дарит свою фотографию с памятной надписью о совместной работе на Цейлоне.
Низкий бас «Орлика» заглушил прощальные слова, и мы еще раз, уже мысленно, пожелали успехов нашим друзьям в их путешествиях.
Мы едем в джунгли к веддам, самым древним жителям острова.
Готовясь к поездке, пытаемся составить хоть самое приблизительное представление о них. «Ведда» переводится с санскрита как «охотник». Но скорее всего это название происходит от слова «бедда», что на языке самих веддов означает «лес». Сведения об их происхождении крайне скудны, одно бесспорно — они являются аборигенами острова, о чем свидетельствует сходство их орудий с орудиями, обнаруженными в жилищах палеолитических и неолитических обитателей Цейлона.
Еще несколько веков назад ведды селились в лесах и непроходимых джунглях по всему острову. После его захвата колонизаторами ведды были вытеснены в безводные районы центральной и восточной части. В настоящее время большинство их живет к северо-востоку от города Алутнувара, в верховьях рек Гал-оя и Маду-ра-оя. Тяжелые условия существования приводили к вымиранию веддов (сейчас их насчитывается не более тысячи).
Вплоть до последних лет веддские племена вели кочевой образ жизни, их основные занятия — охота, рыболовство, сбор плодов и кореньев, а также меда диких пчел. Правительство независимого Цейлона принимает меры к тому, чтобы перевести их на оседлый образ жизни, научить обрабатывать землю.
Язык веддов — разговорный диалект. Письменность у них отсутствует, а искусство находится на самых начальных ступенях развития: у них нет даже примитивных музыкальных инструментов. Аккомпанементом в танцах служит простое похлопывание по животу.
Лук, стрелы и топорик — вот вооружение веддов, причем топорик обычно носят на плече. Теперь, правда, для охоты они все больше начинают пользоваться ружьями.
Верят ведды в духов, которые, по их убеждению, незримо живут среди них, обитают в деревьях, скалах, потоках рек, а также поклоняются душам умерших. Ведды не стригут волосы. Иногда они закручивают их узлом на затылке, чаще и у мужчин и у женщин густые кудри падают на плечи. Одежда их предельно проста — обычно узенькая набедренная повязка.
Небезынтересны некоторые черты жизненного уклада веддов. Живут они родами. Наследование у части племен идет не по мужской, а по женской линии. Своеобразны и их брачные законы. Дочь, например, может выйти замуж за сына сестры отца или за сына брата матери, но дети двух братьев или двух сестер не имеют права вступить в брак. Как правило, ведды женятся один раз, но в отдельных случаях у мужа бывает две, а то и три жены.
Сначала наш путь идет по знаменитой кандийской дороге. За древней столицей сингальских царей — городом Канди — дорога постепенно пошла в гору. Не видно кокосовых пальм, произрастающих в зоне влажного климата приокеанской полосы, зато все чаще попадаются кусты цейлонского чая, притененные деревьями-телохранителями, защищающими нежные побеги от палящего экваториального солнца. У въезда в приютившееся на перевале небольшое селение Ханнасгирия мы увидели щиток с надписью «Высота четыре тысячи футов». Машина резко устремилась вниз.
Прижмите кисть руки к груди — ваш локоть образует острый угол. «Локтеобразными» и называются здесь те восемнадцать поворотов, которые должна была проскочить наша машина, спускаясь от Ханнасгирии к небольшому городку Алутнувара, расположившемуся у подножия горной гряды. Иногда передние колеса почти повисали над пропастью, на дне которой в синеватой дымке можно было различить крыши домов.
Приближение к Алутнуваре мы почувствовали по резкой смене температуры. Было нестерпимо жарко и душно. Главный инженер строящегося здесь черепичного зарода любезно предоставил в наше распоряжение свой джип-вездеход, так как поездка по джунглям на обычной легковой машине совершенно исключается.
Тому, кто никогда не видел сухих джунглей, на первый взгляд издали может показаться, что это обычный лес, каких немало в нашей средней полосе. Но стоит только войти в него, и вы сразу поймете, что передвижение без топора здесь совершенно невозможно: толстые и высокие деревья перевиты гибкими лианами.
Когда после долгого и утомительного пути мы добрались наконец до места, веддская деревня встретила нас настороженно. Первое, что мы увидели, была стайка голых босоногих ребятишек, которые неизвестно откуда мгновенно появились перед нами и так же мгновенно исчезли.
— Приехали, — коротко бросил наш проводник Фонсека.
— Но где же жилье? — спросили мы.
— Вот там, видите?
И только тут мы различили примерно в ста ярдах от нашей машины приземистые хижины веддов.
Откровенно говоря, мы волновались. Да это и понятно- впервые в жизни нам предстояла встреча с аборигенами страны. Задача осложнялась еще тем, что надо было вести разговор с помощью тройного перевода — с языка веддов на сингальский и затем на английский.