Раздача подарков несколько смягчила суровые лица наших новых знакомых. Постепенно настороженность исчезла, они поняли, что ничего дурного мы не собираемся делать, и понемногу разговорились. А вождь племени Каллуапу, к нашему великому изумлению, даже согласился взять нас на охоту. По законам веддов это большая честь, так как охота для них священна.
После трехчасового довольно рискованного похода по джунглям, когда силы, казалось, уже совсем покидали нас (нас, но не веддов!), Каллуапу метким выстрелом из лука сразил наповал огромного красавца-оленя. И если до той минуты вождь и его два сына хоть изредка перебрасывались с нами отдельными незначительными словами, то сейчас мы для них просто перестали существовать. Все свое внимание охотники сосредоточили на добыче. За каких-нибудь полчаса Каллуапу с помощью старшего сына искусно разделал тушу оленя. И здесь впервые за весь день вождь племени улыбнулся нам широкой и доброй улыбкой. Надо сказать, что у веддов очень волевые лица, но вместе с тем с них не сходит выражение постоянной настороженности. Вероятно, нелегкая, полная опасностей и лишений жизнь в джунглях наложила на них отпечаток. Признаться, когда мы в первую минуту увидали Каллуапу, его лицо показалось нам мрачным. Сейчас же улыбка разгладила глубокие морщины у глаз, и вождь племени внушал нам скорее жалость, чем страх: перед нами был усталый, измученный тяжелой работой человек.
— Вы привезли с собой удачу, все эти дни мне очень не везло на охоте. — И как бы продолжая говорить с самим собой, добавил: — Это хорошо, наверно, в вас сидит добрый дух.
Пользуясь хорошим настроением Каллуапу, мы решили через переводчиков задать ему несколько вопросов.
— Сколько вам лет? — спросили мы его.
— Мне? — удивленно пожав плечами, переспросил он. — Не знаю. — Но, подумав с минуту, уже более равнодушным голосом ответил: — Сорок.
Мы почувствовали, что Каллуапу не понял существа нашего вопроса. Назвав цифру сорок, он сделал это просто для того, чтобы не оставить наш вопрос без ответа. С таким же успехом оц мог, вероятно, сказать двадцать или восемьдесят. Ему все равно. Странно было видеть взрослого человека, который не знал своего возраста и, что удивительнее всего, был к этому совершенно равнодушен. На вид Каллуапу не менее пятидесяти-пятидесяти пяти лет.
Как же велико было наше удивление, когда при прощании с веддами тот самый Каллуапу, который не мог ответить, сколько ему лет, протянул нам руку и сказал, с трудом выговаривая: «Гагарин». Сначала нам показалось, что мы ослышались, но он, видно, понял наше замешательство и повторил с улыбкой, более тщательно выговаривая чужие и непонятные ему звуки: «Гагарин».
И как ни допытывались мы на обратном пути, откуда человек, почти оторванный от внешнего мира, не умеющий ни читать, ни писать, знает о Гагарине, наши местные друзья только беспомощно разводили руками. А мистер Фонсека шутил:
— Наверно, это дорогое всему миру имя принесли веддам горные потоки. Вы ведь знаете, что ведды верят в добрых и злых духов, — добавил он, — по-видимому, то был добрый дух.
И хотя это была лишь милая шутка, мы были благодарны за нее нашему цейлонскому другу.
На обратном пути мы немного не «дотянули» засветло до загородной гостиницы. Поэтому решено было провести ночь в первом попавшемся селении, в первом попавшемся доме.
Деревни на Цейлоне не на одно лицо. Небольшая, в несколько дворов, деревушка в засушливой зоне (все благосостояние ее жителей зависит от уровня воды в колодце, ибо на дожди рассчитывать не приходится) значительно отличается от деревни в несколько сот дворов во влажной зоне. На шоссе Коломбо — Галле, например, на протяжении всех 114 километров одна деревня переходит в другую.
Сначала, как всегда, подбежала шумливая и босоногая стайка вездесущих мальчишек. Плотно облепив машину, они просунули улыбающиеся смуглые рожицы в окна. Им не терпелось узнать, кто мы по национальности, куда и откуда едем, зачем едем. Ребята постарше поинтересовались, нет ли у нас сигарет.
Подошедший к нам крестьянин с обычным для цейлонцев радушием вежливо спросил, чем бы он мог быть нам полезен. Узнав, что мы ищем ночлег, пригласил к себе в дом.
Домики крестьян в некоторых районах острова очень напоминают наши украинские мазанки. Точно так же побелены глинобитные стены, такая же соломенная крыша, только солома не пшеничная, а рисовая, и такая же кирпичная плитка для готовки пищи перед домиком. Вход в него ведет через крытую веранду — место отдыха семьи и приема гостей.
Дом и прилегающий к нему участок земли ограждены частоколом. На участке, как правило, растет несколько кокосовых или арековых пальм, бананы, манго и хлебные деревья. Однако не надо думать, что цейлонский крестьянин не обременен никакими заботами. Горстка риса с соусом из овощей или сушеной рыбы (среднего достатка семья видит на своем столе мясо только по большим праздникам), даже если за ней следует десерт из отменно свежих, только что сорванных с дерева бананов или манго, право, далеко не самая питательная пища, способная восстановить силы после долгого и изнурительного труда. Этого было явно недостаточно для нас, не говоря уже о Гунапале — так звали приютившего нас крестьянина, проведшего целый день за плугом на вспашке рисового поля. Выручил предусмотрительно захваченный в дорогу «неприкосновенный запас» в виде мясных консервов.
После ужина засиделись на веранде далеко за полночь, покуривали сигареты и отвечали на вопросы Гунапалы и его односельчан о жизни в Советском Союзе.
Мы уже собирались расположиться тут же на веранде на ночлег, когда в сонную тишину деревенских улиц неожиданно ворвались звуки флейт и барабанов, смех, громкий говор. Это шла свадебная процессия.
— Почему же ночью? — удивленно спросили мы.
— Так предсказал астролог, — пояснил Гунапала.
У цейлонцев, как, впрочем, и у любого другого народа на земном шаре, существуют свои свадебные законы и обычаи. Хотя женитьба здесь связана с немалыми затратами, которые особенно тяжело отражаются на бюджете бедняка, в стране редко можно встретить взрослого человека, не состоящего в браке. Вступление в брак — как бы своеобразная религиозная обязанность.
Сингалы и тамилы сохранили во многом почти без изменения свадебные обычаи, возникшие еще в глубокой древности: в подавляющем большинстве юноши и девушки не сами выбирают себе спутников жизни, за них решают родители, авторитет которых в цейлонских семьях очень высок и слово которых является законом. Недаром на острове бытует поговорка: «Мать, кокосовая пальма и корова — три священных понятия для каждого цейлонца». Интересная деталь — в отличие от многих стран Среднего и Ближнего Востока на Цейлоне приданое новобрачным готовят родители не жениха, а невесты.
Все эти сведения мы почерпнули от Гунапалы и наших новых знакомых. Они же пригласили нас на свадьбу. Мы колебались, ведь сами-то виновники торжества нас не приглашали. Оказалось, что на свадьбе, если она справляется по традиционным обрядам, могут присутствовать все желающие. Буддийские священники участия в свадебной церемонии не принимают Жених и невеста посещают храм накануне бракосочетания.
В глубине двора мы увидели деревянный помост, на котором было насыпано две меры риса (мера равна 456 граммам) и аккуратно уложены листья бетеля. На четырех углах помоста в глиняных плошках ярким пламенем горело кокосовое масло. Рядом стояли торжественные и взволнованные жених и невеста, одетые во все белое. По знаку они поднялись на помост. Один из старших родственников со стороны невесты, как нам сказали позднее, дядя, соединил большие пальцы правых рук брачащихся, перевязал шнурком и окропил водой. С этой минуты жених и невеста стали мужем и женой.
Официальная часть церемонии закончилась, но молодые еще долго стояли на помосте, принимая поздравления родственников и знакомых, медленно проходивших мимо них. Муж передавал жене листья бетеля, а та вручала их поздравлявшим. Затем все присутствовавшие на церемонии пропели девять гимнов и напутствий, и молодая чета в сопровождении приглашенных, родственников и друзей направилась в дом мужа. После пирушки гости разошлись, в доме молодоженов на ночь остались лишь дядя невесты и его жена. Наутро приглашенные снова собрались, чтобы закончить свадебное пиршество и еще раз пожелать молодым супругам счастья и долголетия. Так справляется на Цейлоне традиционная сингальская свадьба; у тамилов несколько иной обряд.