В последнее время некоторые сингальские семьи, особенно в юго-западной части острова, более «европеизированной» по сравнению с центральными районами, начинают отходить от древних законов и обычаев. Чаще заключаются браки по взаимному согласию юноши и девушки, но нередко и по чисто деловым соображениям. В воскресных выпусках газет целые полосы отводятся «брачным» объявлениям.
В горных районах старинные обычаи строго соблюдаются и по настоящий день. У тамошних сингалов, например, и сейчас распространены две формы брака: бина, по которому муж переходит жить в дом жены, не приобретая при этом никаких прав на имущество, принадлежавшее ей или ее родным, и дига, по которому жена переходит к мужу, принося с собой приданое. Она лишается права наследования имущества своих родителей после их смерти. В недалеком прошлом у «горных» сингалов отмечались случаи многомужества («икогейкем», что значит «есть из общего котла»), когда несколько братьев, не желая дробить свое хозяйство, брали в дом одну жену.
Большое значение и в наши дни придается предсказаниям астролога, составляющего гороскопы жениха и невесты. «Ваши звезды не сходятся», — заявляет он, и молодые люди, горячо любящие друг друга, не решаются вступить в брак. Астролог определяет и время свадьбы. Здесь никого не удивляет, если свадьба назначается, скажем, на три часа утра, и как вполне привычное явление воспринимается свадебная процессия на пустынных улицах города или деревни.
Раньше всех, задолго до появления первых лучей солнца, в крестьянском доме встает хозяйка: на ее обязанности завтрак для всей семьи. Пока варится рис, она готовит карри. Специальной машинкой, а то и просто ножом ядро кокосового ореха измельчается в порошок и из него выжимается беловатый сок — кокосовое молоко. Ни одна уважающая себя хозяйка, если она не хочет уронить себя в глазах мужа или соседей, готовить карри без кокосовой мякоти и кокосового молока не будет.
После скудного завтрака (тот же рис с острым соусом из овощей и сушеной рыбы и несколько бананов) муж отправляется на рисовое поле, жена остается кормить детей: их всегда много в цейлонской семье.
Несколько дней назад начался сезон дождей, и сейчас крестьяне озабочены тем, чтобы лучше приготовить поле для посадок риса — основного продукта питания. С того момента, когда молодой росток рисового стебля покажется из-под воды, до того дня, когда приготовленный рис вместе с дымящимся карри появится на столе, проходит много недель тяжелого труда. Но и до появления первых ростков нужно немало поработать.
Рис не может расти без обилия влаги и тепла. Чтобы не упустить дождевую воду с поля, его ограждают земляным бортиком. Нет предела радости земледельца, когда долгожданный дождь, обещающий урожай, выпадает вовремя. Правда, он может затем побить молодые побеги, но пока об этом думать не хочется. И с первыми каплями дождя начинается пахота.
Запряженные попарно в деревянный плуг буйволы делают по полю круг за кругом. Чавкает грязь под ногами, превращаясь в благодатную почву. «Ча! Ча!» — подбадривает их увязающий по колени в раскисшей земле крестьянин, едва удерживая в руках тяжелый плуг. Так, круг за кругом, час за часом, день за днем под палящим солнцем идет пахота. Она будет продолжаться до тех пор, пока поле не превратится в пруд, залитый сметанообразной, без единого комка грязью.
В подготовленную почву рис высаживается вручную. Ему еще потребуется много воды, и она подводится по маленьким канавкам. Наконец наступает день жатвы. Сжатый рис копнят и оставляют сохнуть на поле. Когда он начнет осыпаться, копны перенесут на ток, и снова буйволы будут ходить по кругу, выбивая копытами зерна из метелочек. Если буйволов нет или их мало, семья вооружается цепами.
В погожий с небольшим ветерком денек кто-нибудь из членов семьи заберется на сооруженную из жердей треногу и, опрокидывая плетенки с рисом, провеет зерно, очистит его от шелухи.
На острове снимают два урожая в год. В сезон «яла» сеять начинают в апреле, а убирают в июле — августе; в сезон «маха» сев начинается обычно приблизительно в июле, а уборка — в январе. В этот месяц к радиаторам автомашин прикрепляются маленькие снопики риса, на сельских улицах царит оживление. Отмечается праздник «понгал» (в переводе с сингальского — «изобилие»), когда торжественно готовится первое блюдо из риса нового урожая.
В этот день вся крестьянская семья облачается в чистые одежды, восточная часть дворика украшается зеленью и там воздвигается изображение бога Ганеши. Готовить первое блюдо доверяется на сей раз не хозяйке, а хозяину. Если вода быстро закипит и часть пены «уйдет», это считается добрым предзнаменованием, предсказывающим изобилие и достаток в доме. Один из наших цейлонских знакомых как-то шутливо заметил, что предзнаменование выдумали мужчины для того, чтобы скрыть свое неумение сварить рис.
Первая порция риса вместе с фруктами и сладостями подносится в знак благодарности богу Ганеше, затем к праздничной трапезе приступают члены семьи и приглашенные родственники и знакомые. Не забывают в этот день и о верных друзьях земледельца — буйволах, немало потрудившихся на полях. Их купают, угощают отборным кормом, украшают цветочными гирляндами.
Методы выращивания риса на острове вырабатывались в течение веков. Излишняя приверженность традиции привела к тому, что Цейлон по урожайности риса намного уступает другим странам. В среднем с одного гектара здесь собирают около семи центнеров, в то время как на Яве, например, — около пятнадцати. На Цейлоне почти не применяются удобрения, отсутствует механизация труда. Поэтому примерно пятьдесят процентов своей потребности в этой культуре страна вынуждена удовлетворять за счет ввоза.
Мы распрощались с гостеприимным Гунапалой и уже выезжали из деревни, когда повстречали нищенку с протянутой чашечкой для подаяний. Нас удивило не то, что мы увидели нищенку, хотя нищих на острове не так уж много, удивила ее одежда, отличная от обычной одежды цейлонки. Вместо традиционной короткой кофточки верхнюю часть туловища женщины едва прикрывал перекинутый через плечо платок, плечи и руки были покрыты густой татуировкой.
Перед нами была родия — цейлонская неприкасаемая. На острове до сих пор сохранилось кастовое деление, хотя здесь кастовые барьеры и не столь значительны, как в Индии. «Высшей» кастой в стране считается гоягама (земледельцы), отличающаяся большой неоднородностью: она включает земледельцев всех рангов. В одну из ее подкаст входит радала, объединившая феодальную аристократию.
Очень часто род занятий сингалов определяется их кастовой принадлежностью. Рыбаки, например, составляют касту караве, парикмахеры — панники, сборщики сока цветов кокосовой пальмы — дурава, прачки — хена. К самым «низким» кастам относятся оли (танцоры) и берава (барабанщики). Но у основания кастовой лестницы, в ее низу находятся родии («рода» — «нечистый, грязный»), занимающие особое положение.
Существует очень много легенд о происхождении родиев. По одной из них, они ведут свое начало от охотников, которые были изгнаны за то, что после неудачной охоты, боясь гнева правителя, принесли ему под видом оленины мясо убитого человека.
Некоторые цейлонские этнографы предполагают, что родии произошли от людей, которые заболевали какой-нибудь заразной болезнью, навсегда изгонялись из общества и не имели права вернуться в него даже после выздоровления. Как правило, жили они отдельно в специально отведенных им местах. Деревни родиев разбросаны почти по всему острову, но более всего их в районах Канди и Бадуллы.
Положение этих париев можно сравнить с положением неприкасаемых в Индии. На них распространяется много запретов. Еще сравнительно недавно и мужчины и женщины не должны были носить одежду на верхней части туловища или пользоваться зонтами даже во время проливных дождей. По сообщению газеты «Цейлон дейли ньюс», в Коломбо один из родиев был избит за то, что осмелился появиться в европейском костюме.
С роднями на Цейлоне связан ряд суеверий. Так, считается, что прикосновение к ним или к их вещам может «заколдовать» прикоснувшегося и он помимо своей воли последует за «ними» и разделит их судьбу. Вот почему на острове мало кто осмелится подать руку этим отверженным.