ЧАЙ, КАУЧУК И ПРОДУКТЫ
КОКОСОВОЙ ПАЛЬМЫ
На этих «трех китах» держится почти вся экономика аграрного Цейлона. Они составляют более девяноста процентов его экспорта. Если внезапно по каким-либо причинам на остров прекратится подвоз продовольствия, в стране нечего будет есть. Расположенный в благоприятном климате Цейлон, когда-то полностью обеспечивавший себя продуктами питания, сейчас вынужден импортировать рис, мясо, рыбу, муку и многие другие товары.
Иностранные захватчики в свое время подорвали и свели на нет местную продовольственную базу, разбив на захваченных землях плантации экспортных культур. Вопреки пословице им удалось убить «двух зайцев» — заставить цейлонцев производить то, что выгодно колонизаторам, и покупать то, что колонизаторы считали нужным поставлять. Беспрепятственно ввозя на остров свои готовые промышленные товары, они не давали колонии возможности развивать свою собственную промышленность.
Такая структура экономики во многом сохранилась и до настоящего времени, а это приводит к тому, что Цейлон полностью зависит от конъюнктуры на мировом рынке. Как только снижаются цены на чай, каучук и продукты кокосовой пальмы, стране начинает не хватать валюты на приобретение продовольственных и промышленных товаров. А колебания цен на мировом рынке на эти культуры происходят почти непрерывно. Увеличение продукции чая в традиционных чаепроизводящих странах и рост его производства на созданных плантациях в Африке, тогда как потребление его почти не изменилось; освоение все в более широких масштабах методов производства синтетического каучука и. следовательно, некоторое уменьшение спроса на натуральный каучук; торговая политика Соединенных Штатов Америки, которые выбрасывают на мировой рынок по демпинговым ценам так называемые излишки соевого масла, конкурирующего с кокосовым, — все это ставит односторонне развитую экономику Цейлона перед новыми и новыми трудностями.
Положение осложняется тем, что на долю только английского капитала в сельском хозяйстве страны приходится около пятидесяти процентов всех посадок чайного куста, шестнадцать процентов- каучуконосов; иностранному капиталу принадлежит также до пяти процентов земли под кокосовыми плантациями.
Англичане быстро поняли, какую выгоду сулит им разведение чая на Цейлоне. В 1873 году было вывезено 23 фунта чаю и выручена первая прибыль — 58 рупий. К 1962 году площадь под чаем достигла 591 миллиона акров, а урожай равнялся 467 миллионам фунтов, причем цейлонцы потребили только незначительную часть урожая, остальное вывезли из страны главным образом иностранные компании. Сколько было получено прибыли, непосвященным в эти дела узнать невозможно, но известно, что за последнее десятилетие одна рупия вложенного капитала оборачивалась тремя рупиями прибыли. Цейлонская газета «Форвард» недаром писала в свое время, что иностранные компании склонны рассматривать Цейлон как «собственную чайную плантацию».
Во всех передачах, отведенных рекламе, а то и вне всякой связи, просто в минутном интервале между записями, бархатный голос диктора цейлонского радио доверительно сообщит вам, что «чай Липтона — лучший в мире. Чай Липтона — по карману каждому». Через несколько минут тот же самый диктор то же самое скажет вам о чае «Брук Бонд», а затем и других компаний, и все они имеют в основном английские названия.
Лучший на Цейлоне чай выращивается в горном районе Нувара-Элия на высоте 1200–1600 метров. Шапкообразными чайными кустами здесь покрыта каждая пядь земли. Они растут на искусственно созданных террасах и на крутых склонах холмов, выползают даже на дорогу.
Однажды в районе Нувара-Элии нас застал ливень. Потоки воды с шумом обрушивались на крышу машины. Время близилось к вечеру, а езда в темноте, да еще в дождь по головокружительным горным дорогам — дело вовсе не шуточное. Однако стоять на месте тоже не имело смысла. Шофер Альберт, неизменный наш спутник во всех поездках по стране и гид, включив свет и напряженно всматриваясь в дорогу, вернее в часть ее, различимую в густой сетке дождя, медленно продолжал вести машину по краю пропасти.
Казалось, что на километры вокруг ливень заставил укрыться под крышей все живое. Но вот сквозь стекавшие по стеклу ручейки мы заметили на обочине склонившуюся над чайным кустом женскую фигуру, затем еще одну. Вскоре среди кустов мы различали целую группу женщин, прикрывшихся наброшенными на плечи мешками от дождя.
— Что они делают в такую погоду? — спросил один из нас Альберта.
— Собирают чай, — кратко ответил шофер.
Увиденное вовсе не соответствовало распространяемым туристическими агентствами раскрашенным картинкам, на которых празднично одетые веселые сборщицы, кокетливо улыбаясь, непринужденно, словно для собственного удовольствия, обирают листочки с чайных кустов под лучами приветливого солнца.
Чай собирают в любую погоду, даже в проливной дождь, когда на раскисшей от воды земле крутого склона холма трудно не только работать, но и просто стоять. Однако владельцу плантации не до того: он знает, что если чайные листья не сорвать вовремя, то молодые побеги загрубеют и чай пойдет более низким сортом, а это уже убыток.
Сбор чая — далеко не легкое дело и в хорошую погоду. Собираются только флеши, почки на концах молодых веток вместе с двумя-тремя верхними побегами. Их работницы обрывают одновременно двумя руками (движения пальцев напоминают работу высококвалифицированной машинистки) и через плечо перебрасывают в корзину из прутьев, укрепленную за спиной. По лицу сборщицы градом струится пот, но вытирать его некогда: норма — тридцать фунтов в день, а каждый фунт складывается приблизительно из трех тысяч побегов. Не выполнить норму — значит не получить свои полторы рупии, заработную плату за день тяжелого труда.
На плантациях заняты главным образом тамилы, потомки уроженцев Южной Индии, вывезенных англичанами в качестве дешевой рабочей силы в период бурного развития чайной промышленности. Женщины собирают чай, мужчины подрезают кусты, очищают землю от сорных растений. Положение рабочих-тамилов значительно хуже положения плантационных рабочих-сингалов. По существу их труд не охраняется никакими законодательствами, так как они, будучи выходцами из Южной Индии, не признаются местными властями подданными Цейлона, а Индия в свою очередь также не считает их своими гражданами.
Из корзин сборщиц чайный лист поступает на фабрику. Обычно она расположена непосредственно в районе плантаций и представляет собой четырехэтажное здание со стенами из гофрированного алюминия. Внутри душно — окна для сохранения необходимой температуры никогда не открываются — и терпко пахнет чаем.
С точки зрения техники процесс превращения зеле» него чайного листа в душистый и ароматный чай не особенно сложен, но требует многолетней практики и опыта. Прежде всего лист в особых помещениях завяливается в течение восемнадцати-двадцати часов. Затем специальные машины тщательно перемешивают и скручивают зеленые листья, образуя из них комки, которые разламываются и многократно просеиваются через различные сита. Все еще сыроватая масса раскладывается после этого на стеклянных или деревянных пластинах. Начинается процесс ферментации (окисления); его необходимо прервать в нужный момент, иначе чай, применяя терминологию цейлонских чаеводов, будет либо «пресным», либо «кислым». На продолжительность ферментации влияет и количество влаги в массе, влажность и температура воздуха.
Мастер сосредоточенно пробует массу на язык, растирает ее между пальцами, нюхает и, наконец, дает указание вынести в сушильные камеры.
После того как дегустаторы проверят вкус, запах, крепость и определят сорт чая, его запакуют в фанерные ящики, выложенные изнутри фольгой, и океанские пароходы повезут его во все концы мира. Пакетики с надписью «Цейлонский чай» завоевали уже прочную популярность у любителей напитка и в нашей стране, из года в год увеличивающей закупки.
Чашкой чая начинается день цейлонца, ею заканчивают обед и ужин, ее же предложат гостю и на официальных приемах. Задаривают чай иначе, чем у нас. В большой фаянсовый чайник закладывается чай (нормальной пропорцией считается чайная ложка на стакан воды) и заливается крутой кипяток. Затем, чайник накрывают полотенцем и дают постоять несколько минут, после чего настой разливают по чашкам, не разбавляя кипятком. Добавляется лишь сахар и молоко.