Что, если сингалы будут слышать звон португальских мечей чаще, чем звон золота?
Совет заседал несколько дней, а единого мнения достигнуто не было. Д’Алмейда между тем слал все новых гонцов, и с каждым разом просьбы его об аудиенции становились настойчивее. Совет согласился, что тянуть дольше нельзя.
Придворный уже покинул дворец в Котте и направился в Коломбо, чтобы вручить португальцу официальное приглашение на королевскую аудиенцию, когда запыхавшийся гонец передал ему срочный приказ немедленно возвратиться. Правитель приказал придворному… Более 450 лет прошло со дня высадки европейцев на Цейлоне, но до сих пор, когда сингалы хотят сказать, что кого-то водили за нос или морочили, они говорят: «Его вели тем же путем, что и португальцев из Коломбо в Котте». Дело в том, что от Коломбо до Котте (всего девять километров) их вели ровно три дня.
Во время аудиенции Д’Алмейда заверил сингалов, что португальцы не имеют никаких враждебных намерений, что они хотят только честно торговать с Цейлоном и потому просят разрешения на постройку в Коломбо нескольких складов и небольшой крепости для охраны своих товаров от мавритан, коварство которых-де известно всему миру.
Правитель Котте долго не раздумывал. Он заключил с португальцами соглашение, рассчитывая, что их золото, а в случае необходимости и оружие помогут ему удержаться на троне и оградят от притязаний мелких феодалов и вождей племен, давно уже не признававших его власть.
В 1517 году к Коломбо подошел целый португальский флот из девятнадцати кораблей под командованием Лопес-Суарес Альваренго. И сразу же началось строительство фактории и земляной крепости. Первое время все было спокойно. Сингалов смущало, пожалуй, лишь то обстоятельство, что прибывали одни только вооруженные до зубов солдаты, мастера, знакомые со строительством крепостей, да францисканские монахи в черных рясах; купцов же и обещанных товаров что-то не было видно.
Сомнения усилились, когда португальцы приступили к сооружению в Коломбо форта с глубокими рвами, подъемными мостами и крутыми каменными стенами, причем не «небольшого», как было договорено, а невиданных для сингалов размеров.
Отдельные советники правителя Котте пытались убедить его в необходимости, пока не поздно, положить конец строительству форта. Однако другие придворные и вожди племен, с которыми Альваренго успел наладить «дружеские связи», доказывали, что португальцы возводят крепость не столько ради своей безопасности, сколько ради безопасности государства.
Пока обсуждались все эти вопросы, на берегу Индийского океана вырос построенный по последнему слову военного искусства внушительный форт с высокими бастионами, амбразурами и сторожевыми башнями, на которых разместились дозорные в блестящих панцирях и шлемах.
Утвердившись на цейлонской земле, португальцы перестали играть роль мирных торговцев и защитников правителя Котте. Когда их требования о бесплатном предоставлении продовольствия для гарнизона крепости и товаров для отправки в Португалию не удовлетворялись, начинали действовать карательные отряды. Они жгли деревни, убивали мужчин, насиловали женщин.
Негодование народа достигло предела, и вскоре двадцатитысячная сингальская армия осадила форт в Коломбо. Возможности были неравны — пушки и мушкеты против копий и стрел, кованые панцири против плетенных из прутьев щитов. И все же португальцам пришлось туго. Осада длилась более пяти месяцев. Только подкрепление, прибывшее из индийского порта Кочин, спасло осажденных от гибели, а форт — от уничтожения.
После победы колонизаторы продиктовали правителю Котте условия кабального соглашения. Отныне сингалы обязаны были заготовлять дикорастущую корицу и доставлять ее на корабли, а также корчевать джунгли под коричные плантации.
Со временем португальцы построили укрепления и разместили гарнизоны во многих прибрежных городах Цейлона в частности в Галле — на юге, Джафне — на севере, Негомбо — на западе страны. Для упрочения своего господства на острове они прибегли к помощи церкви. Францисканские миссионеры развили бурную деятельность по обращению местного населения в католичество. Не желавших переходить в христианскую веру крестили насильно, руководствуясь принципом; «Начинай с молитвы, если же она не достигает цели — пусть решает меч».
Владычество чужеземцев, распространение католичества, рост налогового бремени вызывали возмущение народа. Недовольных сумел объединить правитель государства Ситавака Раджасинха I. Недалеко от Коломбо, близ селения Мулериява, он дал бой европейцам и одержал крупную победу. В этом сражении, по словам летописца, участвовало более ста боевых слонов, погибла тысяча португальцев; «кровь, как вода, текла по полям Мулериява».
Затем царь Ситавака захватил Котте и приступил к осаде Коломбо, куда удалось добраться остаткам португальских войск. Пустив в ход шантаж, подкуп, клевету и интриги, колонизаторы натравили на Раджасинху феодалов и с их помощью одолели его. Но еще много раз народ поднимался против чужеземных поработителей.
Португальцы продержались на Цейлоне около 150 лет и все это время контролировали по сути дела только прибрежные районы. Лишь изредка они осмеливались предпринимать карательные экспедиции в глубь страны. У них не было достаточно сил, чтобы закрепиться в центральной части острова и покорить расположенное там крупное государство Канди. После нескольких неудачных попыток они вынуждены были окончательно отказаться от этой мысли.
Правители Канди сыграли большую роль в изгнании португальцев с Цейлона, но они допустили ту же ошибку, которую в свое время совершил царь Котте. Стремясь во что бы то ни стало избавиться от португальцев, они решили опереться на других европейцев.
В начале 1602 года голландский корабль «Бребис» бросил якорь близ портового города Баттикалоа. на восточном побережье Цейлона. Прибывший на этом корабле адмирал Шпильберг сошел на берег и направил свой путь в Канди. Он легко мог стать пленником португальцев или верных им сингальских солдат, а одиноко стоявший на рейде «Бребис» — добычей моряков. Однако невыполнение личного приказа штатгальтера Голландии и Зеландии принца Морица Оранского грозило еще большими бедами.
Кандийский царь Вимала Дхарма (Сурия I) принял Шпильберга с почетом. Он выразил готовность заключить соглашение о совместных военных действиях против португальцев и дал разрешение на строительство морской крепости неподалеку от Тринкомали. В соглашении имелся еще один пункт, предусматривавший предоставление нидерландской Ост-Индской компании права свободного вывоза с Цейлона корицы и перца. Собственно, это-то и было главной целью экспедиции адмирала.
В дальнейшем голландцам удалось изменить формулировку этого пункта. Речь шла уже не просто о праве, а об «исключительном и монопольном праве» на всю торговлю с Цейлоном. Уточнению подверглись условия и военного союза — голландцы предоставляли войска, а все военные расходы оплачивались кандийским государством. Купцам нидерландской Ост-Индской компании ведение военных операций теперь фактически не стоило ни гроша. Чужеземные солдаты, охранявшие на цейлонской земле интересы компании и сражавшиеся за нее, по существу находились на содержании кандийских правителей. Последние для покрытия военных расходов обложили дополнительными налогами своих подданных, которым приходилось теперь не только выплачивать новые налоги, но и работать на заготовке коричной коры или разбивке плантаций перца.
Такие выгодные во всех отношениях условия соглашения позволили голландцам приступить к ликвидации португальских опорных пунктов на Цейлоне. К 1640 году войска Ост-Индской компании овладели всеми португальскими крепостями на восточном побережье острова, осадили и взяли штурмом Галле. В 1644 году та же участь постигла морскую крепость Негомбо.
В 1656 году двадцатитысячная сингальская армия под командованием кандийского царя Раджасинха II, действовавшая совместно с голландскими войсками, заняла Коломбо — главный оплот португальских сил на Цейлоне; через два года пала их последняя крепость Джафна. Так закончилась португальская оккупация острова.