Дипломатия «плаща и кинжала» потерпела провал. Ничего не дали и неоднократные попытки английского губернатора заключить с кандийцами «мирный, равноправный и взаимовыгодный договор».
Между тем Лондон настаивал на активных действиях. Перед Норсом все чаще ставился вопрос — долго ли за Канди будет признаваться право выступать в качестве «государства в государстве»?
В январе 1803 года английские войска двинулись к Канди и вскоре подошли к столице. Их встретил пустой город: все жители покинули его и укрылись в горах. Оттуда они непрерывно совершали вылазки, истребляя небольшие группы вражеских солдат. Колониальные войска бездействовали, но потери их увеличивались. Положение осложнялось из-за трудностей со снабжением.
В июне 1803 года кандийцы начали штурм своей собственной столицы. Теперь уже англичанам не на что было надеяться. Им ничего не оставалось, как пробиваться к Коломбо. Вернуться удалось, однако, очень немногим: кандийцы упорно преследовали их.
Они тревожили английские гарнизоны и в Матаре, Путталаме, Джафне, Баттикалоа, а 6 сентября осадили Коломбо. Англичанам пришлось начать мирные переговоры.
Колонизаторам понадобилось немало времени, чтобы оправиться от нанесенного кандийскими отрядами удара. Только в январе 1815 года, предварительно вызвав из Индии солидные подкрепления, они рискнули отправиться в новый поход против кандийского государства.
Посланные впереди армии лазутчики распространяли обращение генерал-губернатора, в котором лицемерно заявлялось, что англичане считают своим долгом защитить население от тирании правителя. Крестьянам были обещаны земли, вождям племен — сохранение всех привилегий, духовенству — свобода вероисповедания.
В феврале вооруженные до зубов захватчики вступили в Канди. Царь был низложен и вместе со всеми своими родственниками по мужской линии сослан в Индию. Представителям кандийской знати зачитали так называемый Закон о правлении, по которому Цейлон провозглашался частью Британской империи.
Таким образом, 2 марта 1815 года суверенные права последнего оплота независимости сингальского народа были переданы английской короне.
В своей экономической политике на Цейлоне колонизаторы руководствовались принципом: развивать только те отрасли хозяйства, которые выгодны им, и строить лишь то, что нужно им.
Как только на мировом рынке упали цены на корицу, основную культуру цейлонского экспорта, и возрос спрос на кофе, местных крестьян заставили вырубать коричные деревья и разбивать плантации кофе. Служившие на острове английские офицеры, миссионеры, судьи, клерки всех рангов, не говоря уже о лицах, власть имущих, бросились скупать землю, благо цены на земельные участки были установлены минимальные — пять шиллингов за акр.
Почти даровая рабочая сила, благодатные климат и почва, благоприятная конъюнктура способствовали быстрому увеличению площади под кофейными плантациями; в 1897 году она достигла 250 тысяч акров.
В 90-х годах неожиданно наступила катастрофа. За короткий промежуток времени почти все кофейные кусты на острове погибли от болезни растений. Но выход был найден: на смену кофе пришла новая культура — чай. Развитие чаеводства здесь по своим темпам было еще более стремительным. Если в 1873 году плантации чая занимали всего лишь 280 акров, то в 1947 году — 550 тысяч.
В конце XIX века начали возникать плантации каучука. Для развивавшейся в то время автомобильной промышленности требовалась авторезина, и склоны цейлонских холмов и возвышенностей покрылись гевеями — деревцами-каучуконосами.
Каждый фунт чая, каучука, кокосового масла превращался у оборотистых англичан в фунты и шиллинги, бережно складываемые в сейфы банковских воротил, и пенсы, небрежно бросаемые в ладонь цейлонцев-поденщиков. Но и эти пенсы затем снова возвращались к английским дельцам. Чайные и каучуковые плантации не оставляли места для посадок риса — основного продукта питания цейлонца, и его можно было купить только через английских купцов. За одеждой и обувью тоже нужно было обращаться к тем же купцам, спускавшим залежавшиеся товары по высоким ценам.
Для пополнения своей казны колонизаторы облагали население острова все новыми и новыми налогами. Чиновники управления налогов словно соревновались между собой, кто вспомнит, что еще не обложено. Цейлонцы любят носить украшения? Ввести налог на украшения. В городах принято строить дома с верандами? Ввести налог на веранды.
Англичане ставят себе в заслугу строительство на Цейлоне широкой сети дорог, правильнее было бы сказать «широкой сети военно-стратегических коммуникаций». (Примечательно, что первая железная дорога соединила Коломбо и Канди, столицу государства, на покорение которого англичане затратили так много сил). Эти коммуникации были проложены в годы правления генерал-губернатора Барнса, которому нельзя отказать в знании военного дела: он был адъютантом Веллингтона, разбившего Наполеона в сражении при Ватерлоо. Говорят, чуть ли не сразу по прибытии на остров он сказал: «Во-первых — дороги, во-вторых — дороги и в-третьих — дороги». Строительство дорог, дающих возможность перебросить в кратчайший срок войска в «опасные» зоны, Барнс считал более важным и выгодным, чем возведение и содержание крепостей для английских гарнизонов. Против этого не возражали и владельцы плантаций. Ведь под «опасными» подразумевались прежде всего районы плантаций, где нередко вспыхивали восстания рабочих. Кроме того, по тем же дорогам товары с плантаций доставлялись в портовые города, откуда вывозились из страны.
Только ради себя, ради своих выгод колонизаторы строили на Цейлоне железные дороги, морские порты, аэродромы, банки и фешенебельные гостиницы.
Англичане любят говорить о том, что период их правления был «счастливым» временем для цейлонцев. Последние, по утверждению английских историков, питают «благодарность и уважение» к англичанам, приобщившим их к «цивилизации». Однако эта «цивилизаторская» миссия на деле принесла цейлонцам колониальные порядки, порабощение, национальное унижение. Не проходило и года, чтобы в какой-либо части страны не отмечались выступления против иноземных оккупантов. В народе до сих пор жива память о восстаниях 1803, 1818, 1848 годов, когда все население страны как один человек поднималось против захватчиков. Об этих восстаниях в английской литературе почти не упоминается, а если и упоминается, то ничего, конечно, не говорится о том, как карательные отряды сжигали деревни, вытаптывали поля, разрушали водохранилища, вырубали кокосовые пальмы и фруктовые деревья, обрекая на голодную смерть мирных жителей.
Колонизаторы не «даровали» Цейлону независимость, как это утверждают буржуазные политические деятели. Их заставило уйти с острова растущее демократическое и народно-освободительное движение, экономическая и политическая борьба трудящихся. После второй мировой войны по стране прокатилась волна забастовок портовых рабочих, банковских служащих, плантационных рабочих, в 1947 году под руководством Коммунистической партии Цейлона была проведена всеобщая стачка. Борьба народа увенчалась успехом — 4 февраля 1948 года Цейлон был провозглашен независимым государством.
КОЛОМБО —
«ПЕРЕКРЕСТОК АЗИИ»
Февральским вечером 1961 года мы вылетели с Шереметьевского аэродрома на самолете «Суперконстеллейшн» авиакомпании «Эйр Индиа» и утром приземлились в делийском порту Палам. Оттуда самолет голландской компании КЛМ перебросил нас на бомбейский аэродром Санта-Круз. Наконец, в Мадрасе мы пересели на «Вайкаунт» компании «Эйр Цейлон». Сейчас ИЛ-18 советского Аэрофлота доставляет пассажиров из Москвы в Коломбо за четырнадцать часов.
Тень нашего самолета, за которой мы гнались от Мадраса, пересекла линию прибоя и заскользила по зеленым кронам пальм. Окончательно мы ее догнали на бетоне посадочной площадки, когда она замерла под крыльями «Вайкаунта», подрулившего к зданию аэропорта Ратмалана.
Первые дни Коломбо — столица тропического Цейлона — буквально ошеломляет приезжего, особенно если он прибыл из стран, расположенных поближе к северным широтам. Поражает все: жаркий, напоенный морской влагой воздух (стоит пройти несколько шагов под отвесно падающими лучами солнца, и тело покрывается испариной), обилие зелени в городе, разнообразие и сочность красок (здесь почти не увидишь тусклых оттенков, только чистые и яркие тона).